Город и его ненадежные стены

- Нет, он дочитывает каждую книгу, которую начинает. Никогда не останавливается на середине. Для него книги - это не способ развлечься. Это - вместилище знаний, которые он должен употребить, не пропустив ни одной строчки. Например, если вам понравился роман Агаты Кристи, вы, вероятно, захотите прочитать и другие ее произведения. Но с ним это не так. Между книгами, которые он читает, нет никакой связи."

"- И так будет всегда? Или это просто этап развития, который в какой-то момент пройдет сам по себе? Какими бы необычными ни были его особые способности, у всего есть свои пределы.

Соэда беспомощно покачала головой.

- Я этого тоже не знаю. В любом случае, то, что делает мальчик, находится далеко за пределами понимания нормального человека.

- А господин Коясу как-нибудь комментировал поведение мальчика, когда наблюдал за ним?

- Никак не комментирует, - сказала Соэда почему-то в настоящем времени, - Просто смотрит на него, скрестив руки, и улыбается.

47

После того, как мальчик увидел меня перед могилой Коясу в понедельник утром, он, казалось, стал обращать на меня больше внимания, чем раньше. По крайней мере, таково было мое впечатление. Не то чтобы он начал за мной пристально наблюдать, следить или что-то в этом духе, но время от времени я чувствовал, как его взгляд скользит по мне, причем обычно - по моей спине. Взгляд этот был особенным, он как будто касался моей кожи сквозь одежду. Но я не уловил в нем никакой враждебности или злого умысла. Вероятно, это было простое любопытство.

Наверное, мальчик был удивлен тем, что я, никогда не встречавшийся с Коясу при его жизни, посетил его могилу, а затем произнес перед этой могилой длинный монолог. Думаю, я заинтересовал его именно этим.

Мне было неизвестно, какую часть того, что я говорил на могиле Коясу, смог расслышать мальчик. Но, по большому счету, это не имело никакого значения. В любом случае, он был не из тех, кто кому-нибудь об этом расскажет. На самом деле мальчик вообще почти ни с кем не разговаривал.

По словам Соэды, мальчик общался с очень немногими людьми и делал это крайне редко. А в те дни, когда ему вообще не хотелось ни с кем разговаривать (а такое случалось часто), он отвечал людям посредством записок. В кармане у него всегда был небольшой блокнот на спирали и шариковая ручка. Я никогда не слышал голоса мальчика до того момента, пока он не спросил меня о дате моего рождения.

Так что даже если бы он услышал каждое слово, сказанное мной на могиле Коясу, и запомнил каждую деталь, было маловероятно, что об этом узнает кто-нибудь еще.

Однажды во время обеда я заглянул в читальный зал, и мальчика там не оказалось. На его любимом столе у окна не лежало книги, и нигде не было видно ни его куртки, ни рюкзака. Это было очень необычно.