Город и его ненадежные стены

Женщина в клетчатом фартуке за прилавком улыбнулась мне на прощание. Это была теплая улыбка, очень подходившая к такому солнечному зимнему утру, а не просто дежурная улыбка вежливой сотрудницы.

Хозяйке на вид было около тридцати пяти лет. Стройная, с приятными чертами лица, хотя и не красавица. На ней был легкий макияж. Она легко могла бы выглядеть моложе, если бы захотела, но, видимо, не слишком заморачивалась на этот счет. Мне это понравилось.

«Знаете, я только что был на кладбище. На могиле человека, который еще по-настоящему не умер», - чуть было не сказал я ей, когда мы прощались. Мне хотелось кому-нибудь рассказать об этом. Кому угодно. Но я, конечно, не мог этого сделать.

43

В тот вечер я, как обычно, лег спать около десяти вечера. Но заснуть никак не получалось, что со вообще-то мной случается редко. Обычно я засыпаю сразу, как только ложусь. У изголовья всегда лежит книга, но я редко ее открываю. И почти всегда просыпаюсь сразу, как только светает. Возможно, я просто родился под счастливой звездой. Ведь я столько раз слышал, как люди жалуются на бессонницу.

Но в ту ночь я заснуть почему-то не мог. Возможно, был слишком взволнован.

Чтобы заполнить пустоту в голове, я закрыл глаза и стал вспоминать могилу семьи Коясу. Простое надгробие из безукоризненно гладкого, блестящего камня, с выгравированными на нем датами рождения и смерти трех членов семьи. Вспомнил маленький букет, который принес с собой, пронзительное щебетание птиц, порхавших в ветвях деревьев и ведущие к храму скользкие обледеневшие ступени. Я представлял эти образы один за другим, как будто просматривал слайды.

И тут ни с того ни с сего, так внезапно, будто птица выпорхнула из зарослей у моих ног, я вспомнил название стандарта Коула Портера, который услышал в кафе возле вокзала: «Just one of those things». И его мелодия зазвучала в моей голове, повторяясь снова и снова.

Электрический будильник на тумбочке показывал половину двенадцатого. Я отказался от попыток заснуть, встал с постели, надел кофту поверх пижамы, зажег газовую плиту, достал молоко из холодильника, подогрел его в маленькой кастрюле и выпил. Еще я съел несколько имбирных булочек. Затем сел в кресло и открыл книгу. Но сосредоточиться на чтении не получилось. В моей голове проносились бессвязные образы и звуки, как сообщения из разных миров, не имевшие никакого смысла. Будто безликие посыльные оставляли эти сообщения у моего порога и тут же растворялись в воздухе.

Смирившись, я закрыл книгу и, сидя в кресле, сделал несколько глубоких вдохов. Словно пытался заменить весь воздух в легких и тем самым успокоить свой разум. Но все было тщетно.

Вокруг меня царила ночная тишина. Мимо дома не проезжала ни одна машина. Ни одна собака не лаяла.