Город и его ненадежные стены

Разбираясь с ворохом ежедневных обязанностей, я время от времени вспоминал наш разговор с Соэдой, в котором речь шла о Коясу, и отмечал наиболее важные моменты в блокноте, чтобы ничего не упустить и не забыть. Просматривая эти заметки, я обдумывал каждый пункт. И многих из них не понимал. А точнее сказать - большинство. Знал ли Коясу заранее, что он скоро умрет? Предвидел ли он свою смерть и именно поэтому оставил инструкцию по поиску нового директора в ящике своего стола? Принял ли он эти меры именно для того, чтобы быть в состоянии (хотя и будучи уже мертвым) самостоятельно выбрать преемника?

Предвидел ли он, или, возможно, даже знал наверняка, что я пришлю свое резюме?

Все это оставалось мне неизвестным. При взгляде на заметки в блокноте я каждый раз тяжело вздыхал. Порядок вещей был где-то нарушен. Я не мог понять, что являлось причиной, а что - следствием. В последний раз, когда я встречался с Коясу, он сказал, что я обладаю определенными способностями, потому что однажды уже потерял свою тень. Я не мог вспомнить точную формулировку, но звучало это примерно так. С тех пор слово «способности» прочно засело у меня в голове. Оно звучало угрожающе. «Способности», думал я. В чем же заключаются мои способности?

Я растапливал печь, и, глядя на мерцающее пламя, ждал появления призрака Коясу. Было много вещей, о которых мне нужно было его спросить. Я оказался здесь не просто так, что-то меня сюда привело. Без сомнения - я это чувствовал. Но не мог понять, что именно это было. В чем смысл моего появления в этой библиотеке? Вот о чем я хотел его спросить в первую очередь. Но получу ли я ответ на этот вопрос, я не знал.

Вот только мое ожидание было напрасным, Коясу - или его призрак - не появлялся. Телефон, по которому он обещал мне позвонить, тоже молчал. Могут ли призраки являться кому-либо по своей собственной воле и исключительно благодаря собственным усилиям? Или им необходима «помощь свыше» - что бы это ни означало?

Конечно, я не мог этого знать. До встречи с призраком Коясу я никогда не видел привидений и уж тем более с ними не общался. Я представления не имел, через что должен пройти умерший человек, чтобы превратиться в призрака, или где и как он приобретал «способности» к этому, но был почти уверен, что далеко не все мертвецы могут стать призраками. В конце концов, это были не те вопросы, на которые можно было ответить при помощи логического мышления. Во- первых, я даже не знал точно, что такое «призрак». У меня было смутное представление о том, что призрак, если допустить, что они существуют, являлся чем-то бесформенным, прозрачным и парящим в воздухе. Но, это, конечно, было не более чем предположение, основанное на стереотипах, вроде: «Бог - это седой бородатый старик с тростью и в белых одеждах».