Город и его ненадежные стены

Коясу начал опасаться, что она не просто скорбит, а страдает психическим расстройством из-за сильного потрясения. Как ему следовало поступить в такой ситуации? Он даже не мог обратиться к врачу, потому что считал, что невозможно найти такого человека, который сумел бы решить проблемы его жены, настолько глубоко они укоренились в ее психике. Только он, как главный спутник ее жизни, мог залечить эту рану. И жаждал сделать это, независимо от того, сколько времени на это уйдет и сколько потребуется усилий.

После того, как жена Коясу непрерывно молчала около месяца, она вдруг начала говорить. Так неистово, будто в нее вселился демон. И не могла остановиться.

«Надо было купить ему собаку, как он и хотел», - произносила она тихим, глухим голосом, - «Если бы мы исполнили его желание, то не купили бы велосипед. Мы сделали это только потому, что у меня аллергия на собачью шерсть. Этот чертов красный велосипед. Он был еще слишком маленьким. Конечно. Нам следовало подождать до школы. Он погиб из-за меня. Если бы у меня не было аллергии, он бы не умер. Он был бы с нами, живой и здоровый».

«Это не так», - пытался убедить ее Коясу, - «Ты ни в чем не виновата. Я помню, как сам сказал, что мы должны купить ему велосипед вместо собаки. Это была моя идея. Произошло то, что произошло. И никто в этом не виноват. Это просто стечение обстоятельств. Судьба. Даже если ты сейчас взвалишь всю вину на себя, это не вернет нашего сына.»

Но жена его совершенно не слушала. Ни одно из его слов, казалось, не доходило до ее ушей. Она повторяла свои утверждения бесконечно, точно так же как он бесконечно пытался переубедить ее. «Если бы мы купили собаку, как хотел наш сын, мы бы не купили велосипед, и он бы не погиб...»

Еще она постоянно вспоминала о соли, которая закончилась во время готовки. «Я должна была знать, что соли не хватит, что соль скоро кончится, и должна была подумать об этом. Всё из-за моей невнимательности. Я отвлеклась, потому что в солонке кончилась соль, и не заметила, что больше не слышу его голоса. Все потому, что, когда я жарила рыбу, закончилась соль. Из-за этого наш сын погиб. Я даже не помню, выключила ли я газ».

«Даже если бы у тебя не закончилась соль, ты не смогла бы предотвратить несчастный случай. И ты точно выключила газ». Но сколько бы раз Коясу не объяснял ей этого, она ничего не понимала. Бесконечно говорила о собаке, велосипеде, соли и газе. На самом деле, она разговаривала не с ним. Она говорила сама с собой. Ее слова были лишь эхом. Эхом, разносившимся из темной пустоты, открывшейся внутри нее. И Коясу не мог добраться до этой пустоты, для него там не было места.

Он понимал, что все идет неправильно. Что бы он ни делал, ничего не помогало. Коясу понятия не имел, что мог сделать еще, и узнать это было не у кого.