Кромешник и его светлое чудо

— Прости, не подумал, что ты слабенькая после болезни, — с сожалением повинился Мэттхольд.

Я же с досадой посмотрела на шмыря сверху вниз. Это же он специально подсунул свой хвост! Чего только добивался? Чтобы меня понесли в спальню на руках?

На руках... О, а ведь это шанс!

Коварно, некрасиво с моей стороны, но как удержаться?

Я осторожно потянула за капюшон плаща.

Пальцы прошли сквозь тьму. Я даже губу прикусила, чтобы не выдать стон разочарования.

— Филиппа, — с укоризной протянул Мэттхольд.

— Любопытство сильнее меня. Извини.

Кончиками пальцев погладила, куда дотянулась. Щеку. Выбритую гладко. О, крохотная деталь облика уже есть!

И я еще раз провела по скуле.

— С твоим любопытством ничем пока помочь не могу, — сдержанно произнес кромешник.

— Пока? — зацепилась я за слово.

Он не ответил. Слегка повернув голову, коснулся губами моей руки.

От неожиданности я выдернула ее из тьмы капюшона. Трусиха.

В молчании Мэттхольд отнес меня в спальню.

— Отдыхай, Фил, и поскорее выздоравливай. — Он опустил меня на кровать и попятился на выход.

— Спасибо, — прошептала я, испытывая вихрь самых разных эмоций: от разочарования, что он уходит, до удивления, что такой заботливый и сдержанный.

Он ушел. И я вдруг вспомнила, что не спросила, когда его ждать и ждать ли вообще.

Так, последнее лишнее! Нельзя допускать даже мысли, что это последняя наша встреча! Пусть страшно потерять то, что сейчас испытываю, нужно верить.

Душно... Кажется, от волнений поднялась температура.

Может, открыть окно, чтобы чуть остудиться? Я с трудом встала и подошла к ближайшему.

С этой стороны дома хорошо просматривался лес.

Уже хотела отойти, когда на ограду запрыгнул Барт. Собрался на прогулку? Жаль, я бы не отказалась от того, чтобы он полежал рядом и помурлыкал.

Через ограду перепрыгнуло нечто огромное черное.

Что... Что это?!

Сердце подскочило к горлу от страха.

Показалось? Галлюцинации после меда?

Размытое пятно имело очертания зверя. Но Барт сидел спокойно на ограде, не отреагировав на его появления. Значит, мне показалось?

О! Шмырь уже не сидел — спрыгнул и побежал в лес.

Как ни приглядывалась, больше ничего подозрительного не увидела.

Точно, это расшалилось воображение на почве болезни и легкого отравления медом.

***

В ветвях дуба недовольно каркала ворона.

— Спасибо, что показал, — поблагодарил Мэттхольд шмыря.

Тот боднул его в лодыжку и, отойдя в сторону, принялся следить за недовольной вороной. Жесткая, невкусная птица, а возмущается, будто кому-то интересна.

Кромешник опустился на одно колено, чтобы сподручнее было рассматривать след.

Отпечаток ноги и легкая дымка измененной тьмы.

Его личный враг был здесь недавно — разрыв на изумрудном ковре мха не успел подсохнуть.