Кромешник и его светлое чудо

Так какого шмыря сейчас снится совсем противоположное?! Будто поцелуи — это крышесносное удовольствие? Хоть ищи своего незнакомца, чтобы проверить!

А может, именно так и стоит поступить? Нет, не поцеловать кромешника! А найти его, спросить, почему спасал и куда подевался. Ой, точнее, почему не требует долг за спасение.

Ожидание расплаты страшнее самой расплаты.

— Мыр! — нетерпеливо напомнил о себе Барт.

— Иду-иду. — Я поспешила на кухню.

Налив молока, разогнулась и мельком глянула в окно.

Под деревом стояла высокая фигура в черном плаще.

Мой незнакомец! Он пришел ко мне!

Я рванула из кухни, сбив стул.

Ох, теперь синяк на коленке сводить. Ничего, это неважно. Важно, что он пришел! Мое шмырево наваждение!

Сейчас я все у него спрошу… Все-все!

Выскочила на улицу, как была, в домашней обуви. Бежала к яблоне, возле которой он стоял, летела, почти не касаясь земли.

И… его не было.

Ушел, не дождавшись? Или не пожелав дождаться?!

Заполошный стук сердца заглушал остальные звуки.

Моего незнакомца здесь нет. И судя по нетронутой поверхности раскисшей земли возле дерева, и не было. Пригрезился. Я хотела его встретить — и воображение пошло навстречу.

— Фыр-фыр, — сообщил Барт и ласково потерся о мои ноги, а затем и обвил гибким пушистым хвостом.

Успокаивает.

— Твоя хозяйка сходит с ума из-за мужчины, — сообщила с горечью шмырю.

Моя домашняя нечисть несогласно фыркнула и встопорщила усы.

— Да-да, не спорь. Зачем он мне нужен? Не знаешь? Вот и я тоже. А снится, тянет увидеть. Надеюсь, это всего-навсего любопытство. Загляну ему под капюшон — и успокоюсь.

Барт чихнул. Или хмыкнул? Смеется над хозяйкой? И не зря.

Этот кромешник без лица — мое темное наваждение. Как избавиться? Только лишив его флера загадочности, узнав лучше. Если греза обретет плоть и кровь, она утратит силу. Очень на это надеюсь."

"Остаток времени до вечера я провела, как в тумане, делая все машинально, впрочем, как и предыдущие дни.

Хватит жить в дурмане! Я должна его найти, если хочу вернуть былой покой.

Быстро одевшись, велела Барту:

— Стереги дом! Я скоро вернусь.

Город еще не зажег магические фонари, а я уже брела по его мокрым, усыпанным алой и оранжевой листвой улицами. Дворники не справлялись с обязанностями: только убрали, а клены и дубы сбрасывали еще немного своего празднично-печального одеяния.

На душе тоскливо, муторно. И одновременно в сердце царила надежда на чудо. Странная в этом году осень.

Я подставила лицо мелкому ледяному дождю. Щеки все равно горели, не желая охлаждаться.

Какая же я глупая! Как очарованная, уже третий вечер гуляю по темному Квартену, надеясь, что встречу своего спасителя.