Двор Тумана и Ярости

А ночью… Ночью мы бы поднялись наверх вместе, и он нашептывал бы мне свои истории, полные приключений, а я бы делилась рассказами о своем дне, и…

Вот на что это было похоже.

На будущее.

Я видела для себя будущее, яркое, словно восход солнца над Сидрой.

Я видела направление, цель и стимул к тому, что еще могло предложить мне бессмертие. Это более не казалось мне таким бессмысленным и скучным.

И за него я бы боролась до последнего вздоха, стараясь заполучить это — защитить это.

Поэтому я знала, что должна буду сделать.

* * *

Прошло пять дней, и я разрисовала каждую комнату в коттедже. Мор наколдовала дополнительных красок, прежде чем вновь скрылась, наряду с большим количеством еды, больше чем я могла бы съесть.

Но спустя пять дней, я была сыта по горло собственными мыслями, что были моей компанией — сыта ожиданием, сыта тающими и стекающими каплями снега.

К счастью, Мор вернулась этой ночью, барабаня в дверь громко и нетерпеливо.

За час до этого я приняла ванну, очищая себя от краски в тех местах, в каких я даже не предполагала о ее нахождении, и когда я бросилась открывать дверь, впуская ворвавшийся холодный воздух, мои волосы все еще были мокрыми.

Но на пороге стояла не Мор.

Глава 54

Я смотрела на Риса.

Он смотрел на меня.

Его щеки были слегка розоватыми от холода, темные волосы взъерошены, и по правде говоря, стоя там, он выглядел так, словно совсем замерз. Его крылья были плотно сжаты.

И я знала, что всего лишь одно произнесенное мной слово, и он улетит навстречу морозной ночи. Что если я захлопну дверь, он уйдет и не будет давить на меня.

Его ноздри раздулись, улавливая краску позади меня, но он не разрывал взгляда. Ожидая.

Мейт.

Мой — мейт.

Этот прекрасный, сильный, самоотверженный мужчина… Который пожертвовал и уничтожил себя ради своей семьи, своих людей и считал, что это все равно недостаточно, чтобы он не был достойным кого-либо… Азриэль полагал, что он не заслуживает такую как Мор. И я подумала, а что, если Рис… что, если Рис каким-то образом чувствовал нечто подобное по отношению ко мне. Я отошла в сторону, держа перед ним распахнутую дверь.

Я готова была поклясться, что почувствовала через нашу связь волну облегчения, от которой подкашивались колени.

Но Рис окинул взглядом открывшуюся перед ним картину — яркие краски, которые сейчас наполняли этот дом жизнью, и сказал:

— Ты нарисовала нас.

— Надеюсь, ты не возражаешь.

Он изучил порог в коридоре спальни.

— Азриэль, Мор, Амрен и Кассиан, — сказал он, указывая на нарисованные мной глаза. — Ты ведь знаешь, что однажды один из них нарисует усы под глазами того, кто разозлит его.

Я сжала губы, стараясь скрыть улыбку.

— О, Мор уже пообещала сделать это.

— А как же мои глаза?

Я тяжело сглотнула. Все хорошо. Больше никакого хождения вокруг да около.