И дочка в подарок (СИ)

Я хотела всего лишь проветрить собственное сознание, уехав куда-то, где со всех сторон на меня не давили бы разные люди, каждый - со своей собственной правдой. Не хотела обжечься, шагнув прямиком в костер по имени «Константин Лавров», в котором рисковала сгореть без остатка. Но здесь, вдали от него, все оказалось гораздо, гораздо хуже.

Потому что я быстро осознала одну простую вещь. Можно было сбежать из города, сбежать от человека, но невозможно оказалось сбежать от себя самой. От своих мыслей и… чувств."

"Таская для тети Люды воду из колодца или дрова для печи, делая любую другую работу, я ощущала все ту же тяжесть - не физическую, а душевную. Тяжесть от собственного эмоционального решения…

И сейчас, когда Кости не было рядом, все, что испытывала к нему, словно усилилось во много раз, давая ясно понять: это не прошло за много лет, и, вероятно, не пройдет уже никогда. И я, возможно, поступила до крайности глупо, оставив его одного и не дав ему шанса себя оправдать. И вот теперь, глядя на алеющий закат, я представляла себе во всех красках, как за ним уже увязалась целая толпа баб, куда более сговорчивых, чем я, и готовых абсолютно на все ради такого мужчины.

Я вдруг осознала всю трусость своего поступка. И поняла кое-что еще: возможно, дело было не столько в том, что я ему не верила, сколько в самом страхе из-за того, что хотела верить…

Я так долго о нем мечтала, что теперь, когда он стал таким близким, таким… реальным, кажется, попросту испугалась. Того, что не сумею его удержать. Того, что всю жизнь буду бояться, что его уведет кто-то еще…

Так же, как когда-то увели из семьи моего отца.

- Жалеешь? - раздался рядом мамин голос.

Я задрала голову, чтобы взглянуть на нее. Удивительно… она, всегда такая строгая со мной, сейчас смотрела как-то по-новому… и даже тон ее был непривычно мягким.

- О том, что мы сюда приехали? Нет, - пожала я безразлично плечами.

Небо понемногу теряло последние краски, окрашиваясь в светло-фиолетовые, постепенно сгущающиеся, тона. Из дома знакомо потянуло дымком - баба Люда затапливала печку…

- А вот я - да, - проворчала мама, опускаясь на соседний пенек. - Терпеть ее иногда не могу, но… она все равно моя сестра. Понимаешь, о чем я?

Нет, я, увы, ни черта не понимала.

- Близкие люди иногда бывают невыносимы, - пояснила она. - Они обижают нас - вольно или невольно, совершают ошибки… как и мы сами, впрочем. Но они не перестают от этого быть нам дороги…

Я пыталась осмыслить то, что она говорила, но подмерзающие ноги изрядно портили эффект от материнской мудрости.

- Я имела в виду, жалеешь ли ты о том, что уехала?

Она внимательно посмотрела на меня, потом с явным осуждением добавила:

- Или лучше сказать - сбежала?

- Ну спасибо, - беззлобно огрызнулась я. - Только пинка от любящей матери мне сейчас и не хватало.