И дочка в подарок (СИ)

Но вот поделиться с кем-то хотелось так, что мне казалось, будто меня разорвет на части, если продолжу носить все в себе.

- Понятно, - кивнула она, выслушав мой долгий, минут на двадцать, рассказ, перемежаемый весьма бурными восклицаниями, яркими эпитетами и ругательными междометиями. - Я об этой девочке была лучшего мнения.

Тетя нахохлилась - видимо, испытывала обиду за племянника.

- Думала, что она не такая трусиха, - фыркнула Эля.

Я тяжело вздохнул. Может, дело было и не только в отсутствии смелости у Цветочка? Может, она была права? Я и впрямь вел себя так, что ей не было ясно, чего именно - точнее, кого - я хочу.

К кому испытываю чувства, каких не ощущал ни к кому другому.

- Может, мне нужно было сказать ей… что я ее люблю? - задумчиво почесав в затылке, задал я вопрос приунывшей тете.

Она тут же воспрянула, даже бокал Гинесса едва из рук не выронила.

- А ты что, еще об этом не сказал? - потребовала она ответа.

Я помотал головой.

- Как-то повода не было.

- Тогда поезжай к ней и скажи! - наставительно выставила на меня темный пенный напиток Эля.

И тут я испытал чувство непередаваемой легкости. Ведь все так просто - поеду, признаюсь в чувствах. Покажу анализы, снимки, дам послушать запись. А потом пусть она уже сделает тест, как того хочет. Но каким бы ни был его результат (хоть я и не сомневался во лжи Малиновского, действительно считал, что днк не так важен), мы будем вместе. Втроем. Ну, точнее, вчетвером, учитывая Петеньку.

- Тетя Эля, я тебя люблю! - проговорил с жаром и прежде чем отключиться, услышал:

- Перестань репетировать! Поезжай скорее.

Правда через полчаса, стоя на пороге квартиры Алины с букетом, я понял, что никому мои признания и любовь не нужны. Потому что Цветкова снова сделала то, что получалось у нее особенно хорошо.

Сбежала.

Солнце уже катилось за горизонт, когда я устало опустилась на старый пенек во дворе.

Тетя Люда, как и ожидалось, гостям была очень рада. И даже безо всяких кавычек. Потому как причин для недовольства у нее попросту не могло возникнуть. Что могло быть лучше для старой деспотичной женщины, чем возможность гонять по всяким разным поручениям сразу двух несчастных рабов? И это не считая Маши, которую она всеми силами пыталась приучить к ручному труду, что, объективно говоря, дочери было только на пользу.

Нас же с мамой тетя Люда не жалела. Я сильно подозревала, что все, что она заставляла нас делать, требовало не такой уж и срочности, как нам об этом заявлялось, но не возражала по одной-единственной причине: это помогало занять чем-то голову, помимо бесконечных мыслей о боссе и своем очередном бегстве. Точнее, о правильности этого самого поступка.