Между Амуром и Невой

Их сделали в Туле ограниченное количество, всего восемьсот штук на всю Россию, исключительно для чинов сыскной полиции, и вот — один оказался в еврейской лавке колониальных товаров в Нижней Каре!

Лыков попросил плоскогубцы и выкрутил из затвора «смита» ступор полувзвода, мешающий в бою быстрой изготовке к стрельбе. Так делали все, использовал эту модель.

— Малхомовес![141] — уважительно пробормотал кавказский человек, и только теперь Алексей понял, что перед ним даг-чафут, горский еврей, какие в небольшом количестве издавна населяют Табасаранский округ Дагестанской области."

"В итоге Лыков ушел из лавки с тремя револьверами (Челубею он купил мощный «трэнтор» сорок пятого калибра) и шестью пачками патронов. С самого Петербурга он впервые вновь обзавелся ооружием, и стал от этого несколько веселее. Заодно купил провизии на дорогу: гороховый и мясной порошки в запаяных банках, муку, крупы, клюквенный экстрат, чай, сахар и галеты.

Когда Алексей вернулся в дом Саблина, ни хозяина, ни Челубея ещё не было. Вскоре они появились, но не надолго. Поужинали солёным омулем с чёрной кашей[142] и снова ушли, наказав Лыкову ложиться спать, не дожидаясь их.

В Нижней Каре Яков неожиданно и сильно изменился. До сих пор он ставил себя по отношению к Лыкову в положение как бы ученика, второго номера. Это понятно: Алексей, видевший уже и войну, и тюрьму, был более опытен и, что еще важнее, более уверен в себе. Челубей, при всей своей огромной физической силе и здоровом нахальстве, не имел настоящего куража. В душе сомневаясь в себе, он пытался скрыть это развязностью, получалось только хуже… Наблюдая за ним все это время, с мая по июль, Лыков понял, что Челубей словно готовится перейти некую черту. Так иногда человек стоит на берегу реки, хочет прыгнуть — и не решается. Что это за рубеж, было для Алексея загадкой. Убийство? Нет. В Москве, на глазах у него, Яков застрелил человека и бровью не повёл. Окончательный разрыв с обычной, до-лобовской жизнью? Но он уже третий год служит у Анисима Петровича. Была в этом стройном, привлекательном богатыре какая-то гниль, червоточина, какая-то угрюмая тайна. Недашевский был неплохо образован и получил, видимо, некоторое воспитание. Он свободно говорил по-французски и по-немецки, разбирался в химии и астрономии, не выносил непечатной брани и грязных рук. Когда-то, по его собственным словам, он учился в кадетском корпусе, мог бы стать офицером, а вышел в бандиты. Так же, как Озябликов, из-за обиды на общество? Лыков чувствовал в нем опасную недорешённость: то ли он злодей, то ли еще не совсем…

А сегодня Челубей весь день занимается какими-то делами, не посвящая в них Лыкова. У него действительно оказались секретные инструкции и особые полномочия.