Между Амуром и Невой

Тут Бардадым мгновенно разъярился, как носорог: лицо налилось кровью, ноздри раздулись, глаза чуть не вылезли из орбит.

— Ты!..нищеброд! богова ошибка! Ещё смеешь мне такие условия ставить? Мне! Мне!!

— Успокойся, Лука, не ровен час удар хватит, — попробовал успокоить его Лыков. — Итак за тебя черти на том свете три года провиант получают.

Но Бардадым уже и сам понял, что роняет себя, и снова сделался величественно-сонным.

— Ну, бывай, Лыков. До следующей встречи. Встреча та будет в «губернаторском дворце», и Хогешат спляшет нам на ней танец живота. Приглашаю. А Луке Лукичу Свищёву здесь не отказывают; в случае чего, на веревке, но приводят… Это ты Юса Большого уделал, он чувал[140]; поглядим, что запоёшь, когда Маленький за тебя возьмется!

— Смотри и ты, дрянцо с пыльцой. Где я пройду — там три года куры не несутся. И в следующую нашу встречу я уж тебя исповедаю…

Алексея так и подмывало заехать Бардадыму на прощанье в глаз, но он знал, что делать этого нельзя, а потому сплюнул и ушел.

Из «Лимпопо» Лыков направился прямо в магазин Сицкина. Парень в венгерке скоро очнется, Стогомет давно уже очнулся; как начнут они гонять питерского богатыря по всей Каре, а у того даже завалящего револьверишка нет…

Сицкин оказался настоящим иудеем: бойким, развязным, настойчивым в желании что-нибудь продать. Давидовы сыны вообще не терялись в Сибири. Город Каинск был почти целиком населен только ими: в ермолках, лапсердаках, с пейсами, евреи толпами ходили по улицам, словно это Могилев, а не каторга! Каинск сделался главным пушным складом империи, откуда весь товар уходил на Лейпцигскую ярмарку к германским единоверцам. Другой сибирский город, Баргузин, также завоеванный ссыльными евреями, был сильно замешан в торговле ворованным золотом.

Когда Мордух понял, что покупателя интересует только оружие, он поцокал языком и что-то крикнул в подсобную комнату. Послышались тяжелые шаги, и вышел высокий, прямой горец в бешмете с серебряными газырями, с зорким и умным взглядом.

— Вах?

— Нужны две модели. Первая: длина ствола не менее семи дюймов, в барабане не менее шести зарядов, калибр не ниже 41-го по американскому исчислению.

Горец подумал секунду, нагнулся, порылся под прилавком и выложил армейский «адамс» и русскую модель «форхэнд-вадсворта».

— У «вадсворта» экстрадирование гильз, помнится, поочередное?

— А?

— Гильзы вынимаются по одной?

— Угу.

— Тогда «адамс». Вторая вещь должна быть небольшой, карманной, но мощной.

Горец опять порылся под прилавком и снова вынул два револьвера: «сент-этьен агент», французскую полицейскую модель, и хорошо знакомый сыщику «смит-вессон» образца 1880 года с укороченным стволом.