Между Амуром и Невой

Подскочив к смотрителю, Алексей сдернул картуз, вытянулся по-военному:

— Ваше высокоблагородие! Дозвольте обратиться с прошением!

— Некогда мне, — отрезал тот, и хотел пройти мимо.

— «Между Амуром и Невой», — четко вполголоса произнес сыщик, со значением глядя прямо в глаза майору.

— Что? — взревел вдруг Кандыба, остановившись и дыхнув на Лыкова густым водочным перегаром. Алексей с ужасом увидел, что сморитель крепко пьян: лицо красное, как помидор, а маленькие бегемотьи глазки смотрят тупо и гневно.

— Повтори, что ты сказал, подлец! Это кто тут воет? Повтори!

— «Между Амуром и Невой», — пробормотал сыщик, понимая уже провал своего плана. — Была шифрованная телеграмма из ЭмВэДэ, проверьте в канцелярии!

— Да ты еще учить меня вздумал, ракалья, арестантская харя? Помощник!

— Здесь, Иван Самсонович!

— Кому Иван Самсонович, а кому «ваше высокоблагородие»!

— Виноват, ваше высокоблагородие; слушаю-с!

— Пятьдесят розог этому жоху, сейчас же, при мне!

Лыкова обдало жаром. Он понимал, что ничего не сможет сделать, если этот пьяный идиот действительно решится его наказать."

"— Никак нельзя, ваше высокоблагородие, — вежливо, но твёрдо возразил помощник смотрителя. — Он не арестант, а административно высылаемый; телесные наказания не предусмотрены законом.

У Алексея отлегло было от сердца, но, как оказалось, преждевременно.

— Каким ещё там законом?! Здесь я закон, а ещё царь, и бог; как скажу, так и будет! Мне здесь всё можно, я для этого сюда и поставлен. Выполнять!!

— Никак нельзя, ваше высокоблагородие, — по-прежнему твёрдо отвечал помощник. — О прошлом месяце отставлен без прошения смотритель Ачинского этапного двора, как раз за такое превышение власти. Прикажете в карцер на трое суток? Это можно-с…

Известие о том, что за самоуправство выгоняют со службы, несколько остудило «царя и бога». Обматерив на прощанье Лыкова, он бросил «в холодную!», и ушёл, гордо скрипя сапогами.

И Алексей оказался в «индии», как «по музыке» уголовные называют карцер. Каморка два на два аршина с крохотным оконцем под самым потолком; стены покрыты слоем липкой плесени, а на полу густо набросаны нечистоты. Однако погрустить как следует сыщик не успел — уже через полчаса его вывели наружу и отправили под конвоем в канцелярию.

«Что там ещё?» — обеспокоился Алексей. — «Вдруг Кандыба залудил новый стакан и решил-таки исполнить свою угрозу?». Если так, то это конец: Суконкин тут же разуверится в его, Лыкова, полезности и выдаст «демона» уголовным.

Сыщика завели в кабинет помощника смотрителя. Тесная комната, бедная казенная мебель, одинокий гераний на подоконнике. Хозяин стоял посреди с формуляром в руках и внимательно разглядывал вошедшего.

— Шапкин Иван Иванович? Нерчинский мещанин?

— Так точно, ваше благородие.