Между Амуром и Невой

И наконец, по общему мнению, Владимир Александрович — самый умный и способный из ныне здравствующих сыновей Александра Второго. Он на голову выше не только сухопутного адмирала Алексея и младших братьев — Сергея и Павла, но и, откровенно говоря, самого государя императора Александра Александровича. Не то, чтобы царь-батюшка был у нас совсем дурачок, нет; но — не далёк, не далёк… Здравого смысла, слава Богу, хватает, но вот того, что называется интеллектом, интуицией, вдохновением — нет и в помине. Хваленая императорская воля — миф; будучи человеком осведомленным, Благово хорошо знал о вихляниях Александра Третьего в вопросах, например, внешней политики. То немцы для нас лучше всех, то уже французы, потом болгары, а то вдруг оказывается, что ближе черногорцев нет у России друзей! Бедняга Гирс замучался объяснять Западу очередные царевы капризы. Зато во внутренней политике все ясно! Вопрос только, не сорвет ли рано или поздно крышку с котла, именуемого страной, от чрезмерного усердия по закручиванию гаек…

И вот с таким государем и малоталантливым его окружением умный и художественно развитый Владимир и впрямь выглядит белой вороной. Жена его, Мария Павловна, по прозвищу Михень, ходит по Петербургу и всем без стеснения, коза, говорит: вот кому бы надо быть на Руси самодержцем! Слаб человек, слаб и Владимир Александрович; нравится ему это, а честолюбия в князе на троих.

Ну, и что? Какое отношение все это имеет к «клубку», распутать который надлежит Благово? Да никакого!

Поехали дальше. Георгий Порфирьевич Судейкин. Министр внутренних дел граф Толстой ему не доверяет, ордена и ренты дает, но в должности не повышает и новых охранных отделений не плодит. Еще в декабре прошлого года государь утвердил Положение «Об устройстве секретной полиции в Империи», в котором были слова о создании охранно-розыскных пунктов в крупных городах России. В кулуарах тогда называли Варшаву, Тифлис, Вильно и Киев, но как имелось до указа два Охранных отделения, так два и осталось. Судейкин был назначен инспектором секретной полиции, и в этом качестве руководил деятельностью обоих отделений. Так же ему подчинялись в ряде вопросов четыре жандармских управления: Московское, Киевское, Херсонское и Одесское. Говорили, что он заловил в свои сети какую-то крупную рыбу из террористов, но эта тайна строго охранялась. Плеве, с большим уважением относившийся к талантливому политическому сыщику, сказал как-то Благово, что скоро вся «Народная Воля» станет плясать под дудку Георгия Порфирьевича, пока тот сам не надумает прикрыть лавочку… Судейкин трудится не за страх, а за совесть; он почти гениален в своем деле и очень многое делает для охранения самодержавия. На роль злодея он, стало быть, тоже не годится.