Между Амуром и Невой

"

"— Вы, любезный, передайте там, кому следует, лучше всего самому Ивану Филипповичу, что действительный статский советник Благово желает весьма срочно с ним встретиться; дело крайне важное, — отрезал вице-директор, и решительно уселся на единственный в вестибюле стул. Однако конторщик и ухом не повел.

— Еще раз вам говорю, ваше превосходительство, что такового господина здесь нет и никогда не было. Покиньте наше строение, иначе я буду принужден вызвать полицию.

— Да она уже здесь, — Благово сунул несговорчивому молодцу свою визитную карту. Тот прочитал, подумал немного и нажал кнопку звонка на стене за своей спиной. Немедленно открылась боковая дверь и вышел еще один «конторщик», постарше, с седой бородой.

— Вот, просят срочной встречи с Иваном Филипповичем.

Седобородый молча изучающе посмотрел на нежданного гостя, прочитал должность на визитке, кивнул и не спеша полез по жутко скрипящей лестнице на второй этаж. Через минуту вниз скатился подвижный, как шарик ртути, Енгалычев и с неподдельной радостью раскрыл объятья:

— Паша! Радость-то какая! Коньячку не побрезгуешь?

Они прошли рука об руку весь второй этаж. Несколько комнат, в которых сидят и что-то пишут с десяток мужчин среднего возраста; стучит одинокая пишущая машина, сторож в домашних туфлях несет кому-то чай с лимоном. Все обыденно и скучновато, как в торговом предприятии.

Заведя Благово в небольшой кабинет в конце коридора, Енгалычев быстро убрал в ящик бумаги со стола, усадил гостя в кресло, налил коньяку в серебряные получарки и наконец спросил буднично:

— Как ты меня нашел? Это место секретное.

— Я шел сегодня по пятам за твоим «хвостом», и пришел сюда. Вот какая, Вань, история…

И Павел Афанасьевич подробно рассказал хозяину засекреченного кабинета все сегодняшние свои приключения. Когда дошел до «Трех Иванов», то посвятил Енгалычева заодно и в детали операции по внедрению Лыкова в банду, поведал о зарезанных беременных женщинах, высочайшем поручении и первых рапортах «демона». Получился запутанный клубок, в котором причудливо переплелись военная разведка, Департамент полиции, уголовные преступники, Охранное отделение и чей-то «малый двор».

Енгалычев слушал молча, не перебивая.

— Ты говоришь, у кучера на плаще был малиновый кант? Не красный, а именно малиновый?

— Да, а на дверце кареты государственный герб.

— Значит, кучер великого князя Владимира Александровича, любимого брата государя. Этот-то как сюда затесался? Не может быть от князя ничего дурного: он боевой генерал, кавалер Георгиевского креста, командующий всей гвардией.