На то и волки – 2

Может, и поездишь еще, а нет — нам сгодится…

— Форму-то зачем нацепил? — сказал Данил, глядя в затылок водителю. — За это здесь статеечка полагается, не из самых тяжелых, но всю равно неприятно…

— Законник, сразу видно, — прокомментировал тип с пистолетом. — Не бойся, старинушка, коли гусь не выдаст, свинья и не съест. Ты лучше скажи, куда твой босс подевался?

— Это который?

— Ты мне дурака не рисуй. Босс у тебя один, с которым ты сюда приехал…

Куда он делся?

— Ну, я ж ему не нянька… — сказал Данил.

У него больше не было сомнений, от каких пенатов прибыла в здешние края эта троица.

Богомоловский «Сорок четвертый август» Данил недолюбливал по одной-единственной причине: за ту грязь, что автор вылил на польских партизан второй мировой. А в остальном, если рассудить, книжонка небезынтересная. И в голове сейчас вертится та самая фраза, что пришла на ум одному из героев, пусть и при других обстоятельствах."

"Это южный говор! Никаких сомнений. Троица явилась сюда из-за южной рутенской границы. Самостийнички хреновы, из тех, кто всерьез пытается убеждать, будто «Иерусалим» значит-таки «казачья стоянка»…

Поводить их за салом, что ли, как выражался герой известного романа?

Данил довольно громко промурлыкал:

— Ще не вмерла батькивщина, поки мы живем… Сидевший рядом с водителем даже обернулся от удивления:

— Соображает, псявира! Что-то он чересчур сообразительный, ты бы его охлопал, Смоче…

Смок, уперев глушитель Данилу под ребра, сноровисто обыскал его свободной рукой. Вытащил из внутреннего кармана куртки мобильник, повертел, констатировал:

— Работает… Нет, ничего при нем такого нету. — Хозяйственно засунул телефон в боковой карман пиджака и в приступе садистского благодушия, ухмыляясь, похлопал Данила по щеке глушителем:

— Зато веселый пассажир попался, державный гимн знает…

— Я еще хорошие вирши знаю, — сказал Данил. — Я послухав Би-Би-Си — брэшуть там они уси. Никогда я ридный Львив не змэню на Тэль-Авыв!

Двое хихикнули, а Смок прямо-таки закатился.

Отсмеявшись, посерьезнел:

— И точно, хлопче, что-то ты быстренько соображаешь насчет того и этого…

— Он тебе лепит по классическому пособию «В помощь заложнику», — сказал водитель, не оборачиваясь. — Как рекомендовано, стремится установить дружеские отношения, чтобы мы в нем видели не абстрактный объект, а живого человека…

— А верно…

— Точно тебе говорю. Как по писаному. Только зря стараешься, законник. Мы ж не собираемся тебя совать в подполье и требовать выкуп, тут другой расклад. А потому оставаться тебе самым что ни на есть абстрактным объектом, хоть ты вирши декламируй, хоть жарь гопака. Ты лучше соберись и подумай, как спасти шкуру, — она, хоть и старая, а, поди, дырявить не хочется?

— Да уж, — искренне признался Данил.