На то и волки – 2

В последний миг сидевший за рулем «девятки» резко распахнул дверцу, так что Данил тормознул буквально в нескольких миллиметрах от нежданного препятствия. И тут же услышал начальственный окрик:

— Вы что, ослепли, гражданин?

Шофер уставился на него, высунувшись из салона — милицейский сержант лет сорока, без фуражки. «Ни черта не понимаю, — подумал Данил, — кто ж пускает в наружку обмундированных…»

— Сиди, не дергайся!

Эта изреченная хамским тоном просьба была подкреплена неким твердым предметом, упершимся Данилу в голову возле уха. В зеркальце заднего вида он, застыв за рулем, рассмотрел, что предмет отнюдь не являлся примитивной обманкой, а был пистолетом с глушителем, чью марку из такой позиции определить пока что невозможно.

Сержант, выпрыгнув из-за руля, кинулся к нему. Сознание в таких ситуациях работает с немыслимой скоростью, и Данил уже сообразил, что типчик, уперший ему ствол в ухо, выскочил из-за трансформаторной будки, за которой укрывался столь надежно, что заметить его, подъезжая, было бы решительно невозможно, каким ты опытом ни обладай. Должен быть где-то в окрестности третий, подавший сигнал, иначе не добиться такой синхронности…

— Вылазь, хлопче, — тип отступил на два шага, ловко прикрыв пистолет пиджаком, до того бывшим в левой руке. — И давай без дуростей, а то хлопну туточки прямо…"

"Сержант уже распахнул дверцу его машины. Положение было не самое благоприятное для активной обороны, посторонних свидетелей поблизости не видно, да и чем бы они помогли? Если бы точно знать заранее, что пистолет не боевой, или быть уверенным, что они не намерены стрелять на поражение…

«А ведь лопухнулся ты, обормот, — выругал себя Данил, неуклюже вылезая из машины. — Следовало дать газу и снести на скорости дверцу к чертовой матери, в здание побоялись бы за ним кинуться, мент у них определенно липовый…»

— Ну давай, черт старый, давай, — поторопил вооруженный. — Не наделай до времени в штаны, с тобой люди поговорить хотят по душам, только и делов…

Он помнил этот голос и рожу помнил — встречались, как же, под аркой у «Приюта охотника». Рано делать выводы и просчитывать что-то, по Данил, ведомый скорее инстинктом, ссутулился, старательно принимая прежнюю личину пожилой и незграбной [5] канцелярской крысы, благо очки до сих пор красовались на носу, а джинсовая куртка хоть и уступала «спецкостюму», но и не прибавляла тополиной стройности…

— Вы что? — воскликнул он, подпустив в голос испуганной дрожи и думая лишь о том, чтобы не переиграть. — Заберите деньги, вон там, в папке…

— Прибери, — кивнул на папку сержанту хмырь с пистолетом и чуть-чуть приподнял руку, так что глушак уставился прямо Данилу в физиономию. — Пошел до самохода! — и дернул подбородком в сторону «девятки».