Хвостатым здесь не место!

Целовать кого-то сейчас ни просто так, ни в плату за информацию в мои планы не входит. И вообще — это мелкий подлый шантаж, и он совершенно не к лицу Финику. Или, может, все дело в том, что его обещания моей ненависти производили определенное впечатление, а мне попросту этого не хотелось.

Андрей криво улыбнулся.

— Буду у себя в кабинете. На случай, если ты передумаешь.

Когда он уходил, я смотрела на его спину с болью в сердце. Почему все должно быть обязательно так? Врать себе — пустое занятие, он мне определенно нравился. Я была не готова к новым отношениям, но мне нравилось общаться с чертом. Мне нравились его порой язвительные замечания, его самоуверенность. Иногда он жутко меня раздражал, но даже в этом было особое очарование. А еще он умел быть милым, заботливым.

Мне казалось, если бы сейчас он вместо того, чтобы устроить этот нелепый торг, просто сел и спокойно все рассказал, я бы поняла. Я была бы готова наступить на горло здравому смыслу и чувству самосохранения и попытаться увидеть ситуацию его глазами.

Но он не сел, не рассказал. В этот момент я отчаянно и остро почувствовала себя… человеком. Обычным человеком, попавшим в волшебную и опасную сказку. Все вокруг владели какой-то неведомой мне магией, могли двигать горы, обладали секретными знаниями… А я вижу все это, но ничего не могу поделать, ведь я — просто человек. А людям не место в волшебном мире. Эта мысль прочно засела в голове, и весь остаток дня я никак не могла от нее избавиться.

На следующее утро водитель Финика, как и договаривались, отвез меня на встречу с матерью. Коляска легко убиралась в багажник, в скором времени я была уже в парке.

Ладони потели от нервного напряжения, пока я наматывала круги вокруг детского городка. Нужно было расслабиться. Я пыталась представить, что я наконец-то переехала и теперь гуляю здесь, так как живу совсем рядом, но это удавалось плохо.

Я озиралась по сторонам, вглядываясь в проходивших мимо людей. Узнаю ли я мать после стольких лет? Как она сейчас выглядит?

— Кристина. Привет.

Меня окликнула сидящая на скамейке женщина. Высокая, рыжеволосая, с короткой стрижкой. Глупое сердце все же пропустило удар, подсказывая, что это она.

Выглядела она хорошо, если бы я не знала ее возраст, ни за что не дала бы сорок два. Тридцать с хвостиком — не больше.

— Привет… — я запнулась.

Назвать ее мамой не повернулся язык. Оксана Валерьевна — слишком официально, а просто по имени звать ее я не привыкла.

— Рада, что ты пришла, — улыбнулась она, вставая.

Она без конца теребила кольца на тонких пальцах. Осознание того, что она тоже нервничает, меня неожиданно обрадовало. Даже дышать стало свободнее."

"— Але не нравится, когда коляска стоит, — пояснила я.