Бульдог. Хватка

Признаться, нам еще учиться и учиться у них. Благодаря нестандартному подходу государя нашего и хорошо развитому производству мы, конечно, имеем преимущества, но не мешало бы еще правильно ими пользоваться.

– Кхм.

– Не кряхтите, Виктор Юрьевич, я прекрасно отдаю себе отчет в том, что был слишком самонадеян, когда решил приблизиться к англичанину, – признал Зарубин.

– По правде говоря, в тот момент я был полностью на вашей стороне, Павел Иванович. Но ваша правда, этот англичанин отличный моряк и превосходно вышколил свою команду. Тем более что я сталкивался с офицерами этого фрегата, так что должен был сделать соответствующие выводы и информировать вас.

– Чего теперь-то. Хорошо все то, что хорошо кончается. Доложите о потерях.

– Трое убитых, двенадцать ранено. Двое тяжелые, и доктор сомневается, что их удастся спасти. Сейчас он неотлучно находится при них. Знаете, нам сильно повезло с доктором, весьма хладнокровный молодой человек. Он, кстати, испрашивает вашего разрешения на проведение вскрытия погибших.

– Это еще зачем?

– Врачевание людей – это наука, требующая постоянного совершенствования, а еще наработки навыков. Чем большей практикой вскрытия человеческих тел он будет обладать, тем лучше сможет оказывать помощь раненым и сможет спасти больше людей. Это его слова, Павел Иванович, – приложив руку к груди и слегка склонив голову, пояснил помощник.

– Кхм. Я слышал, им в академии приходится сильно хорониться от попов, в своем этом анатомическом театре, – припомнил капитан.

– Да, Иван Никифорович говорил о том, что в академии имеют место трудности со священниками. Медики прячутся от них, те делают вид, что они слепые, а его императорское величество стоит между ними разграничительной стеной, – подтвердил помощник."

"– Н-да. Дело конечно же нужное. И священников здесь вроде как нет. Но не думаю, что нашим морячкам понравится то, как наш молодой доктор будет истязать тела погибших. Давайте так. Нам все одно вылавливать англичан, вот ему и будут для практики и раненые, и тела погибших. А потом погибших похороним со всеми почестями. Даже позволим их капитану сотворить их молитву.

– Ясно.

– Как корабль?

– Изорвано несколько парусов. Три пробоины выше ватерлинии, незначительные повреждения рангоута и такелажа. Ремонт в доке не потребуется, со всем справимся уже через сутки.

– Алексей Васильевич, что у вас?

– Все орудия исправны. Расстреляно две сотни снарядов и полсотни картечных зарядов. Результат вы видели. Н-да, признаться, удивили англичане, когда ударили картечью по такелажу. Общепринято, что подобная стрельба малоэффективна.

– Ему во что бы то ни стало хотелось заполучить нас в качестве приза, вот и извернулся.