Московский Лес-4. Леса хватит на всех

Заветный гранёный стакан он держал в опущенной руке, благо тот был безнадёжно пуст – поллитровая бутыль самогонки-грибовухи опустела визита Егора и теперь старый алкаш страдал от неопределённости бытия.

- Нет, говорю же. Я уж и так и так к Симагину присматривался – он, сволочь, с тех пор заперся у себя в лаборатории и что-то там иск… эск… экспе-ремен-тирует, во!

Сложное слово далось ему с трудом. Но – далось, что свидетельствовало о том, что до достижения блаженного состояния отрешённости от мира было ещё далеко.

- Чем именно он занят, не в курсе?

- Да мышами своими, которые «однодневки», чем же ещё? – Мартин скривился от отвращения. – Которые по трое суток живут и даже успевают за это время дать потомство. Переворот, понимаешь, готовит в науке, живодёр… Я уж хотел стебельком грибницы клетку им отворить, чтоб разбежались – не вышло, запоры, мля, крепкие.

- А зачем? – осведомился Егор. – Ну, разбегаться этим мышам зачем? Всё равно же сдохнут, максимум, через три дня?..

Об исследованиях профессора Симагина он узнал чуть ли не в первые дни своего пребывания в ГЗ, и даже присутствовал на лекции, когда тот объяснял студентам-биофаковцам суть своих достижений.Фокус был в том, чтобы предоставить учёным-биологам генетически идентичных теплокровных существ, чьи поколения сменялись бы раз в сутки, что позволило бы работать с генами млекопитающих со скоростью, ранее доступной только на мушках-дрозофилах.

- А чего он?.. – логично возразил Мартин и икнул, уставившись потухшим взором на стакан. Содержимого в том, увы, не прибавилось."

"Такой аргумент крыть было нечем. Оставался единственный разумный в подобной ситуации ход. Егор вздохнул и извлёк из-за пазухи плоскую стеклянную бутыль. При виде её собеседник немедленно оживился.

- Коньяк?

- «Старый Кенигсберг» - подтвердил Егор. – Вчера у барахольщиков выменял две бутылки на кофе в зёрнах.

Кофе он прихватил в шинке у Шмуля в качестве обменного средства, по универсальности мало уступающего ходящим по всему Лесу желудям.

Мартин, разобрав на этикетке название напитка, состроил скептическую гримасу, но от ядовитых высказываний о гадости, которую взяла моду пить нынешняя молодёжь воздержался, и протянул стакан. Егор звякнул горлышком о край, и ароматная коричневая струйка полилась в гранёное стекло. Наполнив легендарную ёмкость до краёв, он чокнулся полупустой бутылкой и вслед за Мартином приложился к горлышку. Коньяк был хорош, чтобы не воображал себе старый алкаш. Оно и неудивительно – послетридцатилетней-то выдержки в развалинах одного из московских «Ароматных миров»…

- Ладно, пёс с ним, с Симагиным. – Спросил Егор, прикончив бутылку. - А второй, Семибоярский – с ним-то что?

- А что с ним сделае… ик… сделается? – Мартин мучительно икнул.