Московский Лес-4. Леса хватит на всех

– Слышал, её покликали сьогодни в лабораторию профессора Симагина…

- Это где она в прошлый свой визит к нам была в аспирантках?– уточнил Шапиро, хотя и сам прекрасно знал ответ. – Ну, так это вполне нормально.

- Нормально, та не дуже. – прогудел Вислогуз. – Там у них один хлопчик лаборантом, батько его мой кум, из Малиновки…

Яков Израилевич кивнул. Брат Михася Вогняновича состоял в старостах сельца Малиновка и регулярно снабжал родственника щедрыми продуктовыми «подарунками». Часть их оказывалась на общем столе лаборатории экспериментальной микологии в качестве добровольных подношений проштрафившегося завскладом.

- Так этот хлопчик в запрошлый раз с италийкою цей кохался… любовь, значит, крутил.– продолжал Вислогуз. – Потом разбежались они, вже не знаю, чому. А сегодня утром зам Симагина пидходить до него и каже, шоб он бывшую свою зазнобу пригласил в лабораторию зайти. Ось я и подумав: може, им от неё чого потрибно?

Вислогуз, как и всякий раз, когда сильно волновался, смешивал украинскую и русскую речь. На красной, словно перезрелая свёкла физиономии, проступили крупные капли пота.

- Пригласить, говоришь, велел? - Яков Израилевич задумался. – Занятно, занятно…

Его неприязнь к Симагину (вполне, надо сказать, взаимная) не была секретом ни для кого. Да и Франа, насколько он успел выяснить, ушла к нему из лаборатории генетики после изрядного скандала – девчонки-лаборантки болтали, что выяснение отношений с Симагиным состоялось при закрытых дверях, причём из кабинета профессора слышались экспрессивные итальянские обороты и звон бьющейся лабораторной посуды. Сам же профессор, известный мастер подковёрных интриг, имел некоторый вес в ректорате Филиала, и выпускать его из поля зрения никак не следовало.

Тем более, когда дело касается столь деликатных материй.

- Занятно, занятно… - задумчиво повторил доцент Шапиро. - Вы, вот что, Михась Вогнянович: выясните-ка поподробнее, зачем её туда позвали и чем этот визит закончился. Хорошо бы узнать, о чём шла речь… в деталях. За пару дней справитесь? Да? Вот и хорошо, не сомневался в вас.

Вислогуз уныло кивнул, повернулся и пошёл прочь, едва сдерживая тяжкий вздох.

…попала собака в колесо…

***

- Так мы вас ждём, синьора Монтанари, заходите! Всегда вам рады!

Физиономия заместителя Симагина – слащавая, гладкая, отвратно-лицемерная – вызывала у Франы острейший приступ раздражения. Хотелось хлопнуть дверью изо всех сил, чтобы припечатать эту рожу крашеной масляной краской «под слоновую кость» филёнкой – так, чтоб брызнуло, чтобы взвыл…

- Figlio di putana!..[1]

Им от неё что-то надо, это очевидно. Не Семибоярскому, разумеется, он – ничтожество, прихвостень. Симагину.