Московский Лес-4. Леса хватит на всех

Посмотрите?

И помахал листком перед крючковатым носом хозяина заведения.

С тяжким вздохом, в котором, казалось, уместилась вся вековая тоска еврейского народа, Шмуль принял бумажку. Прочёл, пошевелил губами – вывороченными, красными, - перечитал ещё раз. На лице его отразилось лёгкое недоумение.

- Розочка, душа моя! – позвал он. На зов из дверей позади стойки выглянула супруга шинкаря – как и он сам, она имела мало общего с описанными Шолом-Алейхемом портретами обитателей местечек. – Тут хороший человек помочь просит. Ева, докторша из егерей, ты должна её помнить…

Мадам Шмуль мелко закивала, вытерла руки о передник и взяла письмо. Прочла и зашарила глазами по залу. Чекист, похоже, этого и ожидал – он метнулся в угол и выволок оттуда две большие плетёные корзины. От корзин отчётливо тянуло сыростью и прелью.

- Грибы, значит?.. – протянул шинкарь. - Даже спрашивать боюсь, зачем они ей понадобились, но уж точно не для потушить в сметане. Сделаешь, дорогая? А молодые люди тебе помогут.

Чекист сделал указующий жест. Один из бойцов, чернявый, цыганистого вида, с перстнями, наколотыми на пальцах,подхватил корзины и потащил на кухню вслед за Розочкой. Вскоре оттуда раздались сдавленные проклятия на фене, перемежаемые громкими еврейскими причитаниями.

- То-то… - ухмыльнулся Шмуль. – Розочка ему быстро вложит в голову, как делать разных полезных вещей, а не только по Лесу шляться. Да и дел-то там – почистить эти ваши грибы да замочить в солёной воде с уксусом, пока сама мадам Ева за ними не придёт.

Он вздохнул (Егор уже стал прикидывать, не начать ли считать вздохи?) и вернулся за стойку.

- Это таки всё, молодые люди, или будете уже кушать ваш обед?"

"- Обязательно пообедаем. – заверил он шинкаря. - Только посылочку вам вручим, от Кубика-Рубика. Давайте, парни, её сюда!

Чекист кивнул и скрылся за дверью. Шмуль проводил его заинтересованным взглядом.

Через несколько минут командир «партизан» объявился опять. На этот раз он ввалился в шинок задом наперёд, отдуваясь под тяжестью длинного, размером с поставленный на бок холодильник, ящика. С противоположного конца нелёгкую эту ношу поддерживал Яцек.

- Вот вам здрасьте через окно! - Егор сделал приглашающий жест. – Прикажете распаковать?

Фанера и тонкие рейки недолго сопротивлялись австрийскому штык-ножу в руках барахольщика. Отлетели с треском боковые стенки, испещрённые наклейками транспортно-логистических фирм (иные, ламинированные прозрачной плёнкой, уже расползлись нечитаемыми кляксами), вывалилась на пол груда упаковочной стружки, которой неизвестный грузоотправитель предусмотрительно заменил пенопластовые шарики, и перед глазами присутствующих предстала она. Массивная, из клёпаной меди, подставка тёмного дерева, старомодные шкалы со стрелками.