Московский Лес-4. Леса хватит на всех

Хлюпанье стихло, сменившись размеренными удаляющимися шлепками чего-то массивного о грязную жижу, заливавшую трубу коллектора примерно на полфута.

- Ушла, ла мъерда дэлъ торо…[1] - Хорхе сплюнул в ил под ногами. - Этих сапо де пика сразу и не завалишь, живучие, твари. А патроны-то недёшевы, чтобы вот так, впустую жечь…

Пако не слушал оправданий напарника – он чесался. Капельки едкой слизи всё же угодили ему на шею, породив нестерпимый зуд.

- То-то, Флако, не будешь рот разевать! – при виде терзаний напарника стрелок покровительственно ухмыльнулся. – Здесь, в трубах, пёрнуть не успеешь – и либо жаба тебя спеленает своим языком, либо сьемпез ди дьябло утащат и сожрут заживо!

И захохотал, широко разевая щербатую пасть."

"Пако кивнул в ответ, продолжая яростно орудовать ногтями. «Флако», худышка, задохлик - это было его прозвище, на которое он уже привык не обижаться, тем более, что оно вполне созвучно с его настоящим именем. А вообще-то Хорхе прав: он сам виноват, что зазевался и подставился под жалящий плевок языка сапо де пика, жгучей жабы – эти твари во множестве обитали в канализационных коллекторах, проходящих под Большой Стеной Бронкса. Да и о дьявольских многоножках забывать не стоит – длиной около четырёх футов, плоские, способные протискиваться через узкие щели в бетоне, они набрасывались на неосторожного путника с разных сторон, впрыскивали парализующий

фермент и утаскивали в своё логово – где медленно, не спеша, порой в течение нескольких дней, поедали ещё живую добычу. Как-то они с Хорхе натолкнулись на такую вот трапезу. Жертвой сьемпез ди дьябло[2] стал здоровенный ниггер из гаитянской банды - к тому моменту, когда они наткнулись на гнездо многоножек, он ещё дышал и даже в состоянии был мычать и мотать головой. В развороченном животе, между свисающих до земли кишок (ниггер был подвешен к потолку на жгутах толстых, липких нитей) копошился целый выводок детёнышей ядовитых гадин. При виде этого кошмара Пако едва не вывернуло, и он уже нацелился острием своей ланцы[3] бедняге в сердце, чтобы одним ударом избавить его от страданий, но Хорхе не позволил. «Juyungo sucio[4], судя по татуировкам, из «Zoe Pound», - заявил он, осклабясь, - вот пусть и помучается, сhulo[5]!

Спорить Пако не посмел – банда «Zoe Pound», составленная целиком из выходцев с Гаити, вела с «Гаучос» к которым принадлежали они с Хорхе, непримиримую войну на взаимное истребление. Возглавлял гаитян один из самых могущественных на Манхэттене бокоров, колдунов вуду - и, если верить слухам, тем, кто попадал к ним живыми, оставалось лишь позавидовать жертвам «дьявольских многоножек».