Хулиган

И что я должна ему сказать? Поблагодарить? Накричать? Сделать вид, что ничего не произошло? В голове крутились десятки невысказанных вопросов, с каждой секундой лишь сильнее сводя с ума…

Расчесав влажные волосы, я насухо вытерлась полотенцем и, натянув сорочку, вышла из ванной. Вздрогнула, услышав, как в сумке завибрировал телефон. Минута. Две. Три. Он все еще продолжал звонить, а я так и не взглянула на имя входящего абонента.

Может, я уже сплю! Или готовлюсь к лекции…

Долгий требовательный звонок в дверь заставил каждую клеточку тела содрогнуться, однако я все еще стояла, как вкопанная, не решаясь посмотреть в глазок. А потом…

– КАТЯ-Я! КАТЯ-Я-Я! ОН БЬЕТ МЕНЯ! ПОМОГИ-И! – надрывный голос соседского мальчишки вывел из ступора.

Я понеслась к двери, ужаснувшись от открывшейся картины… Измайлов удерживал соседского пацаненка, с такой силой сдавив ему горло, что бедолага хрипел нечто нечленораздельное.

Совсем сдурел!

– Ты что творишь?! – прямо босиком вылетела на лестничную площадку, кидаясь на хулигана с кулаками.

Вдруг он резко ослабил хватку и, подмигнув Виталику, оттеснил меня к стене, как ни в чем не бывало переступив порог квартиры.

ТВОЮ МЫШЬ!

– Катюш, извини… – конопатый мальчишка скосил глазки, покрутив перед моим носом пятитысячной купюрой. – Мать лишила карманных денег, а он так настаивал…

– Ну знаешь, Измайлов! – не обращая внимания на мелкого предателя, я зашла следом за хулиганом в квартиру, испытывая непреодолимое желание поточить коготки о его самодовольную физиономию."

"Только пикнуть не успела, как тяжелые ладони опустились на мою талию, вероломно зажав меня между его горячей грудью и прохладной поверхностью двери.

– Я так соскучился, Катя. Поцелуешь меня?

От неожиданности из легких выбило весь кислород. Я выпала из реальности, словно меня оглушили.

– Алик, что ты творишь?!

Измайлов придавил меня, прижимая нижнюю часть моего тела к своей, при этом он так нежно пересчитывал пальцами позвонки на моей спине, будто я маленькая хрупкая девочка и без его опоры сломаюсь.

Я закусила губу, почувствовав, как уже твердый член упирается мне в живот, а он лишь хрипло посмеивался, наблюдая за мной из-под длинных угольных ресниц.

– Катя… – его дыхание щекотало висок. – Просто помолчи. Я не сделаю ничего плохого.

Мы так и стояли некоторое время, прижавшись друг к другу. Горячий, как печка, будто у него жар, и такой твердый – казалось, каждая мышца в теле парня окаменела.

– Зачем ты его избил? – еле слышно.

– Не понимаю, о чем ты. – Алик уткнулся губами мне в висок.

– Я все знаю. Ты жестоко его избил… – всхлипнула.

– За кого ты меня принимаешь, Катюша?! – все так же тихо, с напускной обидой.