Мой худший друг

Вижу, что уже закрыла глаза. Даже губы разомкнула совсем чуть-чуть и голову запрокинула.

Помутнение рассудка, значит? Врать нехорошо, Арина…

– Говорю же, что не верю, – припоминаю, почти касаясь ее губами.

– Здесь просто темно и никто не видит, – бормочет с легкой улыбкой, не открывая глаза.

– Те, кто видят, что-то меняют?

Кивает.

– Мне на них плевать.

– Твоя самоуверенность просто зашкаливает, – открывает глаза.

– Вижу цель, не вижу препятствий.

– И какая она… Твоя цель?

– Ты.

– Печально.

– Почему?

– Печально убеждаться, что ты воспринимаешь меня как очередную цель.

– Такого я не говорил.

– Это дополнение по умолчанию.

– Громова, – тяну ее на себя, – ты полная дура, если ничего не понимаешь.

Выдыхаю с накрученным внутри раздражением и, ощутив прикосновение, смотрю вниз.

Арина водит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.

– Может, тогда объяснишь? Раз уж мы здесь одни…

Глава 14

Ариша

Скольжу пальцем по его руке будто в попытке за что-то оправдаться или же доказать самой себе, что мне нравятся эти ощущения. Те чувства, что закручиваются в сердце от этих робких, но таких горячих прикосновений.

Теперь отпираться и говорить, что поцелуй был лишь помутнением рассудка – глупо. Но я все равно это делаю. Убеждаю и себя, и его.

Зачем? Зачем снова его касаюсь? Слушаю сбитое дыхание. И свое, и его. Мы оба часто дышим. Стоим слишком близко, чтобы этого не заметить. Наблюдаю за тем, как рельеф груди под его футболкой вздымается и резко опускается. Рывками. Будто ему и правда не хватает воздуха."

"Он зол или же раздражен…

Провожу большим пальцем по тыльной стороне мужской ладони. Снова. Медленно.

Когда мне стало необходимо к нему прикасаться? Когда?

Тим перехватывает мою руку. Сжимает дрожащие от его резких движений пальцы в кулак и тянет к своей груди. Прямо под сердце. Сдавливает еще сильнее. Это невозможно, но мне кажется, я слышу эти тяжелые удары и шум крови, бегущей по его артериям.

– Ты мне нравишься.

Слова, сорвавшиеся с его губ, нельзя вернуть. Нельзя вытравить. Они проникают глубоко под кожу.

Выстрел. Да, его слова звучат как выстрел. Прямо в лоб. Прямое попадание.

Нужно время, чтобы прийти в себя. Осознать. Секундная стрелка биологических часов замирает. Прилипает к воображаемому циферблату в страхе двинуться с места. Минуты превращаются в часы, а дни – в годы.

Я все еще не могу пошевелиться. Стою и смотрю на Азарина как полная оторопелая дура. Ни звука, ни взгляда. В зрачках стекло. Я даже вижу его мутно.

Главное – дышать. Вдох – выдох. Вот так. Медленно, это же совсем не страшно.

– Ты меня ненавидел… – сама не понимаю, как шевелю губами.

– Нет.

Тим понижает голос. Моя рука все еще в ловушке его длинных пальцев. Прижата к самому сердцу. В висках грохочет.

– Да! – говорю тверже.