Хрупкое сердце

– Алиса!

Ему хватает двух шагов, а я успеваю сделать вдох, когда его руки обхватывают меня и прижимают к груди. Он наклоняет голову и находит мои губы. Целует их жадно, потом лицо, волосы. Обнимает так, что не вырваться.

– Забери меня в свой мир, Алиска, – просит у уха, и шепот достает до самого сердца. – Мне больше некуда идти. Не прогоняй!

– Ты холодный.

– Да.

Он отпускает меня, но только чтобы снять куртку. Бросив ее у порога, вновь прижимает к себе горячему, возвращая меня своему телу и обволакивая мужским запахом расплавленной смолы и кедра – терпким и противоречиво-горьким, как наше объятие. И само объятие одновременно знакомое и чужое, как вкус его губ и прикосновения рук.

Теперь это губы и руки уверенного в своем желании молодого мужчины, а не вчерашнего парня. И я понимаю, что он не отпустит, даже если скажу «нет».

Руслан продолжает целовать мою шею и плечи, пока я держусь за него, поверхностно дыша – не в состоянии справиться с эмоциями и с собой. С тем, что захлестнуло нас, как только он меня обнял."

"Он вернулся, а вместе с ним вернулось и общее прошлое, которое, кажется, было только вчера. И в этом прошлом давно исчезли границы и смущение, оставив памяти нас настоящих.

Сейчас я ощущаю себя лодкой, которая долгое время справлялась с течением, но оказалась не готова встретиться со штормом, и затихаю под ним, чтобы не утонуть.

У Руслана крепкие руки. Ему мало держать меня, он хочет чувствовать, и от его объятий полотенце соскальзывает с груди и падает к ногам.

– Прости. Сейчас!

Он приседает, чтобы его поднять… и вдруг утыкается лбом в мой живот, обхватив бедра ладонями. На секунду застыв, жадно сжимает их пальцами, прикасаясь к коже горячими губами.

– Господи, Снег… как мне тебя не хватало. Поверить не могу, что это ты. Где ты была всё это время? Где?!

А я ничего не могу ответить. Мое дыхание рвется всполохами на губах, а пальцы цепляются за широкие плечи. И слезы снова встают в глазах, потому что и слов нет, и оттолкнуть не могу.

Наша встреча похожа на помешательство. На точку в лабиринте для двоих, в которой мы вновь оказались – уже не юные и больше не беспечные. Не близкие, но и не чужие, иначе почему я откликаюсь? Вопреки всему оживаю под жадной лаской мужских рук и замираю от прикосновения губ, которые продолжают меня целовать.

– Руслан, ты сошел с ума! – выдыхаю, когда получается хоть что-то сказать, и неожиданно дотрагиваюсь до его волос взлетевшей рукой, вспоминая, какие они густые и послушные.

У Марджанова всегда были самые модные стрижки, и с тех пор ничего не изменилось.

– Давно, – не отрицает он. – Мне ничего не поможет, я болен тобой.

– Ты ничего обо мне не знаешь.

– Я узнаю, Снег! Обещаю! Только разреши…

Он встает и выдергивает из-за пояса свою рубашку.