Хрупкое сердце

Я вышел из тренажерного зала и поднялся в свою квартиру. Приняв душ, побрился и переоделся. Хмыкнул коротко, увидев свое отражение в зеркале – уверенного в себе парня, со скользкой усмешкой и равнодушным взглядом.

Зря мать старается, ни один приличный папаша не захочет связать судьбу своей дочери с таким типом. Но у матери впереди еще было много лет, и надежды она не теряла. Вот и сейчас пришлось потратить на разговор с госпожой судьей минут пять, пока мы не закончили его, как обычно. Я никогда не менял своих планов и обещаний, и мать первой повесила трубку.

С костюмом-двойкой, конечно, Хмельницкий загнул. Так я одевался только на совещания с деловыми партнерами отца – раз в год. Так что, собираясь на встречу, ограничился костюмными брюками, кожаным поясом и темно-серой рубашкой.

На запястье надел часы, на плечи – короткую кожаную куртку, а на ноги вместо кроссовок – туфли. Взяв бумажник и ключ от машины, спустился вниз.

Я жил в новом спальном районе, в получасе езды от центра города, и к девяти часам опоздал. Но оказалось, что аукцион еще не начался, хотя народу в красиво отделанном мрамором холле и экспозиционном зале собралось предостаточно – как на каком-то чертовом фуршете. Здесь мариновали потенциальных покупателей, поэтому я не удивился, увидев в углу на круглом столе шампанское и холодные напитки.

– Руслан? – Серега махнул рукой и подошел к швейцару, передав ему мой пригласительный. – Спасибо, друг, век не забуду! – от души выдохнул и тут же признался: – Ну и тоска здесь!

Однако по плечу хлопнул, явно довольный тем, что я приехал.

Мы подошли к гардеробу, где я оставил свою куртку, а затем приблизились к девушкам. Они стояли сбоку у входа в центральный зал и с любопытством поглядывали по сторонам. Обе отлично выглядели в платьях и на каблуках, соответствуя заявленному дресс-коду… но и только.

Я равнодушно им улыбнулся:

– Привет, гетеры. Почём ночь? Скидка голодным и опоздавшим будет?.. Сорри, не удержался. Просто подумал, какой дурак купит картину с изображенной на ней грешницей, сжавшей в зубах пояс верности? Сомневаюсь, что даже вы способны сделать ей рекламу.

Эта картина с номером лотта действительно висела на стене, сразу за девушками, и мысли на ум пришли соответствующие.

– Ну и шутки у тебя, Русик! – возмутилась Ларка, впрочем, не слишком сердито.

Не будь рядом Сергея, она бы больше себе позволила, и мы с ней оба об этом знали. У нас с ней было еще до Хмельницкого, но я не стал другу говорить об этом, однажды увидев их вместе.

– Ты как всегда невозможный! Если тебя не знать, то можно и обидеться! Сергей! – фыркнула, хлопнув на друга ресницами.

– Радуйся, детка, что тебе достался лучший из нас двоих, – ответил Хмельницкий, не переставая ржать. Шутка ему понравилась.