Хранительница его сокровищ

Отдал распоряжения о том, чтобы объявили с утра в городе, и собрали на три часа утра Совет Десяти. Тело готовить к погребению, позвать братьев из Обители Сияния, чтобы молились у тела до рассвета. И ещё можно мага оттуда же — мало ли что. А он сейчас известит разбежавшихся детей и собирается доспать оставшиеся ему три часа. Разбудить его за час до рассветной службы, а сейчас — всем спать. Кто может.

Лизавета услышала это всё вполуха, и самое главное он ещё повторил ей, когда вернулся и забрался под одеяло.

Следующие три дня слились во что-то одно, насыщенное и маловразумительное. Утром — кофе в их гостиной, дальше непременно рассветная служба, потом — возможны варианты. В первый день было то самое заседание Совета Десяти, к которому по просьбе Фалько присоединились Магистры всех трёх Орденов. Лизавета помнила, что они должны утвердить кандидатуру нового Великого Герцога, но тут, кажется, возражений не было ни у кого.

Десять первых лиц государства, трое Магистров, господин Карло и господин церемонимейстер — вот вам и правительство. Но Фалько явился на это заседание не просто так, а взяв с собой явившихся поутру Маттео, Дамиано и Софию, по-прежнему обитавшую в маленькой комнате возле их спальни Тилечку, и Лизавету. И начал так:

— Приветствую вас, господа. Итак, волей моего покойного брата я назван его преемником. Если у вас есть какие-то соображения по этому вопросу, говорите сейчас, после слушать не буду, — и поскольку все молчали, то он продолжил. — Я сейчас стою перед вами, как есть, и имею честь представить вам мою семью. Моя супруга госпожа Элизабетта не происходит ни из одного рода Фаро. Она добра и милосердна, но не терпит глупости и наглости. Мои сыновья и наследники перед вами, Маттео и Дамиано, — при этом старший улыбнулся с видом сытого волка, а младший — как будто знал за каждым, сидящим в зале, десяток грешков. — Моя старшая дочь София — её величество королева Ниаллы. Моя младшая дочь Аттилия ещё молода и учится в Обители Сияния.

Почтенные члены Совета Десяти переварили выданные им сведения, и дальше решали практические вопросы — о погребении его милости Гульэльмо и коронации. Все согласились с тем, что государство не должно оставаться без головы, поэтому чем скорее представитель рода Фаро принесёт присягу Солнцу, Морю и Народу, тем лучше. Погребение назначили на следующий день, а через день после того — церемонию вступления на престол нового Великого герцога."

"Министр-церемонимейстер пришёл в ужас, он пытался доказать, что приличного герцога только хоронить надо три недели, не говоря уж о том, что так быстро приветствовать нового просто недостойно имени рода и славы Фаро.