Хранительница его сокровищ

На запястьях дамы что-то было, Лизавета посмотрела — и точно, золотистая вязь, как татуировка, или рисунок хной. Красиво и необычно.

Фалько тоже был в одной только сорочке, и что-то расставлял на маленьком столе, стоявшем возле кровати.

— Скажи, у тебя тоже так? — она показала свои руки.

— А как же, это же обряд, — он показал такие же рисунки на запястьях.

— И это теперь до смерти?

— Кого-то из нас, да.

— А если человек, будучи в браке, решит жениться ещё раз?

— Говорят, что во время обряда он испытает сильнейшую боль от этих магических знаков, такую, что не сможет её терпеть, и выдаст себя. Просто так жить — можно, а связать себя брачным обрядом можно только с одним человеком.

— Умно. А теперь поесть, так? — усмехнулась Лизавета.

— Именно, госпожа моя, — он поцеловал её и усадил на кровать. — Еда, вино, и всё, что мы захотим друг другу сказать или сделать.

— Я хочу спать, — вздохнула Лизавета. — Но ещё сильнее хочу сказать, что теперь не знаю, как бы жила, не зная тебя.

— Я бы жил определённо грустнее и несчастнее, — усмехнулся Фалько. — Никогда не думал, что смогу снова так полюбить. Жизнь моя без тебя будет тускла и бессмысленна.

— Я люблю тебя, Фалько.

— Я люблю тебя, Лиза…

Он вытащил из её волос драгоценную корону, растрепал локоны, и всё это с таким сияющим лицом, какого она, пожалуй, у него и не видела. Потянул за шнурочек, который придерживал сорочку на плечах, не позволяя скользкой ткани свалиться совсем, скользкая ткань и свалилась. Да правда, и ей не двадцать лет, и видели друг друга уже во всяком виде, чего тут! Лизавета встала, переступила через упавшую на пол гору кремового шёлка и стащила с Фалько расшитую сорочку. Обхватила его горячее тело и решительно поцеловала раскрывшиеся навстречу губы.

4.21 Лизавета участвует в церемониях

— Лиза, всё не так страшно, как может показаться, — говорил Фалько.

Он держал её за обе руки, они сидели на алом диване в их покоях герцогского дворца в Фаро. Лизавета понимала, что, наверное, он прав, так и есть, но предстоящий день страшил. Сильнее, чем поход за любой частью сокровища.

На столике было разложено алое с золотом бархатное платье — завтра Лизавете предстояло его надеть. Это тоже было странно, она уже привыкла одеваться в черное.

Они вернулись в Фаро три дня назад, проведя вдвоём чудеснейшие семь дней. Четыре — на острове Рива, и ещё три — в его, как он сказал, столице, огромном замке на другом острове неподалёку от Ниаллы. Больше не успели — господин Карло сообщил, что часы Гульэльмо сочтены, и хорошо бы им быть в Фаро, а то мало ли что.

Они успели — не только вернуться, но даже и привести себя с дороги в порядок.