Хранительница его сокровищ

— Антонио или Руджеро? — поинтересовалась Лизавета.

Хотя там мог быть ещё кто угодно.

— И Антонио, и Руджеро тоже, — прошептала Тилечка.

— Их там было пятеро, если вам это о чём-то скажет, судя по рисунку, — сообщил целитель. — И установившаяся между ними связь позволяет посылать сигналы об опасности. Но судя по тому, что я вижу, в опасности кто-то один. Рекомендую представить, что остальные рядом и помогут ему.

И в этот момент его вызвали — он достал из кармана зеркало и принялся отвечать на вызов.

Лизавета подозвала Тилечку и усадила рядом.

— Они вместе, и господин Фалько тоже там. Спасут. Или доставят сюда. Иначе просто быть не может.

Тем временем Вителлио кратко с кем-то переговорил и убрал зеркало.

— Господин Фалько сейчас откроет портал и сюда кого-то переправят. Сказали — по моей части.

Шум в гостиной известил, что портал открыли туда. Тилечка со всех ног бросилась к дверям, Вителлио кивнул Лизавете и тоже вышел.

Лизавета вздохнула и принялась отскребаться от кровати."

"В гостиной на диване лежал Антонио — чёрный, грязный и, кажется, подъеденный. Вителлио держал его за обе руки, закрыв глаза, рядом стоял такой же грязный Серафино, одной рукой он обхватил за плечи Тилечку. Вторая — правая — висела плетью, но крови видно не было. Наверное, снова что-то про тёмных тварей.

— Положить в нормальную кровать, — распорядился Вителлио. — Раздеть, можно немного помыть. Пострадал сильно, но молод и здоров, поэтому шансы хорошие.

— Он держал проход между домами до подхода господина Фалько, — сказал Серафино.

— Так, а у вас что? — целитель поднялся и взялся за его руку. — Схватили что ли?

— Вроде того, — кивнул тот.

Вителлио взялся за кончики пальцев и немного потёр их.

— Чувствительности нет?

— Сейчас как будто возвращается, как иголками колет, — поморщился Серафино.

— Это хорошо, значит, будет работать нормально. Со временем, — усмехнулся Вителлио. — Вы же где-то тут ночевали?

— Да, в соседних покоях, господин Фалько сказал, что это были его комнаты много лет назад, — кивнул Серафино.

— Чудесно. Брат Василио, вы ведь нам поможете доставить туда молодого человека? А вы, госпожа, — обернулся он к Лизавете, — ступайте-ка спать. Я сейчас приду и дам лекарство.

Он пришёл через некоторое время, дал выпить очередного отвара и сообщил, что Антонио ждёт долгое восстановление, а Серафино сможет пользоваться рукой, но — не раньше, чем через неделю. Такие они, тёмные твари.

Лизавета огорчилась, но отвар, очевидно, опять был снотворный, и за огорчениями она уснула.

Проснулась уже в темноте. В гостиной разговаривали. Она на ощупь оделась и выглянула туда.

Брат Джанфранко командовал местной прислугой, те сервировали стол. Брат Василио стоял у входа и мрачно осматривал входящих и выходящих.