Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Взвесил дубинку на руке — и разом исчезли сомнения и страх. Все у него получится. Он найдет этот овраг, он уже вспомнил, в какую сторону надо идти. И дракона он уломает как-нибудь…

Тяжелый сук в руке напомнил о деревянном тренировочном мече. Ильен, зло усмехнувшись, проделал ненавистный прием «радуга над лугом». И получилось! Впервые в жизни! Красиво, чисто!

Видели бы сейчас Ильена мальчишки из крепости, всегда дразнившие его за трусость!"

"— Волки, да? — в полный голос спросил он. — Нежить, да? А ну, кому первому в лоб? Мой отец был разбойником!

Значит, так: вдоль дороги до второго поворота, налево в чащу, напролом до ручья, а дальше вверх по течению…

* * *— Но, мой повелитель, нужна ли нам смерть этого человека? Ведь ему известно, где скрывается грайанский король… — осторожно удивился из-за плеча Нуренаджи долговязый Сын Клана Акулы с жутковатой зубастой маской на голове.

— Нет!! — сорвался на визг Нуренаджи — но тут же взял себя в руки и продолжил с достоинством: — Нет! Все, что нужно, нам расскажет его сообщница. А колдуна казнить немедленно, не развязывая пасти!

Принц понимал, что поступает нерасчетливо. Может быть, сообщница грайанца не знает ничего — и Нуренаджи своей рукой обрывает нить, ведущую к высокородным беглецам.

Но есть то, что сильнее здравого смысла: страх. Этот страх — древний, дремучий — поселился в душе Нуренаджи в тот миг, когда принц увидел бессмысленные, словно выжженные изнутри глаза Верджита. Страх, который из века в век гнетет человеческие души, заставляет их сжиматься и дрожать. Страх перед чародейством.

До сих пор Нуренаджи считал магическую силу благословением, даром богов. Переживал, что не отмечен Безымянными… завидовал Верджиту…

Но когда чародей-Лебедь был раздавлен чужим колдовством, Вепрь содрогнулся. Ему показалось, что он стоит нагим на пронизывающем до костей ветру. Что защитит от магии? Мечи стражи? Дворцовые решетки, засовы и замки? Текущая в жилах чистая кровь великого предка? Лебедя его кровь не спасла…

Узнав, что схваченный грайанец оказался чародеем, Нуренаджи произнес: «Казнить!» — раньше, чем успел подумать: а выгодно ли это ему? Не до выгоды было — он спасался от леденящих приступов ужаса.

Потом он прикажет пытать женщину-сообщницу. А если это ничего не даст — что ж, отыщет беглецов как-нибудь иначе. Но вражеский колдун должен быть убит! Сразу! Сейчас! На глазах у своей девки — она потом сговорчивее будет.

Неважно, что Нуренаджи еще не король и не может отдавать приказы палачу. Стая сделает все сама. Казнь была любимой игрой их детства: с соблюдением должных церемоний они рубили головы связанным собакам. Все окончилось, когда был казнен раб, доносивший королю на принца и его друзей.