Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Толстуха свирепо орала, что она со своими «крошками» не может ночевать в придорожной канаве. А стражник втолковывал ей, что впускать-выпускать никого не велено, а почему — он и сам не знает…

Через эти самые ворота Ильен утром вошел в город. Вернее, въехал — на телеге, которую они нашли в сарае постоялого двора. Хранитель в крестьянской одежде шел рядом с телегой, держа вожжи и покрикивая на ленивую лошадку, тоже трофейную…

А теперь Сокол в беде! Чего бы Ильен не отдал за то, чтобы его спасти! Больше всего на свете он хотел бы сейчас стать могучим и грозным, как… как…

Как дракон.

Перед глазами, словно наяву, взметнулось черное крыло, распахнулась бездонная зубастая пасть.

Эрвар остался в глубоком овраге неподалеку от города. Ночью он поймал и сожрал дикую свинью и теперь отлеживался, переваривая добычу…

Толстуха в пестром продолжала кричать на стражу. Мальчик напряженно, сосредоточенно взглянул в ее сторону. Затем пригнулся и со всех ног кинулся под черную каменную арку, нырнул под полуопущенную решетку. Один из стражников, увлеченный спором, даже не обернулся, а второй попытался схватить мальчишку за шиворот. Ильен увернулся, больно ушибся головой о прут решетки, но не остановился. Стражник что-то кричал вслед, но все заглушали удары крови в висках.

Мальчик бежал до поворота дороги. Здесь он рухнул среди высоких кустов и в отчаянии начал думать о том, что натворил.

Позади остался город. Враждебный, незнакомый, чужой… но — город. Люди.

Впереди — чернеющий лес. Волки, рыси, нежить. Скоро опустится ночь… И в этом лесу надо найти овраг, к которому Ильен почти не помнит дороги! Что делать? Бегать с воплями: «Эрвар, Эрвар!» — и в ужасе представлять себе, кто может прийти на голос?..

В лесу глухо заухала сова. У Ильена мороз прошел по коже.

А если он найдет Эрвара — захочет ли тот разговаривать с мальчишкой? Ну, сожрать, наверное, не сожрет, но и слушать не станет. Зачем дракону людские хлопоты? И что ему просьбы Ильена? Так, цыплячий писк под ухом…

Может, еще не поздно все исправить? Вдруг стражники еще препираются с той бабой? Вернуться, заскулить: мол, дяденьки добренькие, простите, это я выскочил на спор с мальчишками, смелость показывал… Пожалеют, пустят… Найти Ингилу и Тихоню, переночевать в безопасности на лавке в трактире…

Ильен встал на ноги. Над верхушками кустов призывно чернел край городской стены.

Вот-вот, вернуться. Провести ночь в уюте и тепле. А утром стоять в толпе на площади и смотреть, как казнят Ралиджа, Арлину, Пилигрима…

Ильен стиснул кулаки и тоскливо оглянулся. Вокруг были не просто кусты, а подлесок, преддверие недоброй чащи. Но мальчик уже не думал об ужасах леса. Он нашел взглядом сухое дерево и, царапая в кровь руки, отодрал от него увесистый сук.