Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

А эта клятва…

Но рассказать о своих приключениях Фаури не успела: навстречу дракону и его седокам выбежала вся пестрая компания.

Айфер и Аранша, не обращая ни на кого внимания, с хмурыми лицами подошли к Ралиджу.

— Беда, Хранитель, — тревожно сказала наемница. — По дороге проезжал на своей повозке бродячий торговец, только что из Джангаша. Худые вести. Ночью погиб король Нуртор. А под утро по приказу принца Нуренаджи король Джангилар и его свита были брошены в Замок Темного Ветра…

* * *— Ну что, пестрая компания, — угрюмо сказал Сокол, покачивая в руке кубок с вином, — похоже, разбегаются наши дорожки?

Путники второй раз расположились на ночлег на том же злополучном постоялом дворе. Сначала Ингила и Фаури с опаской озирались вокруг: эти стены напоминали им об ужасах прошлой ночи. Но не идти же, в самом деле, в темноте до Джангаша, не ждать же под городской стеной, когда наступит рассвет и откроются ворота… Тем более что Аранша навела на постоялом дворе порядок, а мужчины сложили за околицей погребальный костер. Хорошо сделали. Оборотни или нет, а все ж без костра нельзя.

В погребе обнаружился кабаний окорок, в очаге запылал огонь, было вышиблено дно у бочонка с вином. Неплохо стало на завоеванном постоялом дворе, почти уютно… вот только разговоры там шли невеселые.

— Я — грайанец, — так же хмуро пояснил свою мысль Сокол. — Мой король в плену, моя страна на грани войны. Я не стану сидеть сложа руки… думаю, остальные грайанцы — тоже. Поэтому силуранцам сейчас лучше держаться от нас подальше.

— Попытаетесь спасти своего короля? — спросила Ингила с тихим восторгом.

— Или погибнем за него! — звонко ответил Ильен — и тут же подозрительно взглянул на циркачку: — Побежишь доносить?

— Твое счастье, свиненок, что далеко сидишь, — обиделась Ингила, — а то б за уши выдрала!

— А чего — «выдрала»? — огрызнулся мальчишка, который давно пришел в себя от пережитого днем. — Выдрала одна такая! Думаешь, не понимаю: наша страна — Грайан, твоя — Силуран…

— Вот именно… — Пилигрим ответил не мальчику, а собственным мыслям. — Моя страна — Силуран!

Юноша глядел в очаг. Его лицо, обычно добродушно-веселое, сейчас было серьезным и сосредоточенным, губы твердо сжались. Почувствовав на себе взгляды всех присутствующих, он не спеша поднял голову.

— Моя страна — Силуран, — повторил он. — Принц Нуренаджи кинул в тюрьму мирное посольство — а историки будут писать про подлость, совершенную Силураном!

— А это подлость… — тихо откликнулась Ингила.

— Вот я и подумал: раз это моя страна — выходит, я за нее отвечаю. И если я дам опозорить Силуран, то в Храм Всех Богов могу не торопиться: Безликие меня не услышат.

— Ты прав, — кивнул поэт с неожиданной гордостью и достоинством.