Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

В тот же день! Ничто не сможет служить оправданием для задержки — ни свадьба, ни роды, ни тяжелая болезнь!

— Но как я доберусь за один день…

— Когда вспомнишь все, — злорадно подсказала из пустоты колдунья, — расстояние не будет преградой для тебя.

Фаури шагнула к струящемуся из черной плиты золотому сиянию. Ралидж дернулся было остановить ее — но протянутая рука бессильно опустилась. Здесь решала только Рысь, это был ее выбор.

— А вздумаешь нас обмануть, — строго сказал старик, — на тебя обрушится мука, какую только в состоянии измыслить изощренная фантазия Безумца… ах да, ты не помнишь Безумца… Ну, просто поверь на слово: ни одному человеку такого не выдержать.

Закусив губу, девушка оглянулась на Ильена, обмякшего на руках у Айрунги и Волчицы. Взглянула в бледное, яростное лицо Ралиджа… в распахнутые темные глаза циркачки… Затем опустилась на колени и приложила обе ладони к ожерелью.

— Клянусь, — начала она бестрепетно, — если ты отпустишь мальчика и всех моих спутников…

Айрунги вскинул голову и крикнул:

— И кинжал пусть вернет… с золоченой рукояткой!

— И вернешь кинжал… — так же ровно продолжила Фаури, от огромного нервного напряжения не понимая, кто и что ей подсказал.

Старик хмыкнул. Одна из плит перевернулась, вынося на поверхность кучку одежды и оружия.

Ралидж шагнул в ту сторону, но Айрунги оказался ближе. Оставив Ильена, алхимик метнулся к плите, выхватил из-под серых тряпок небольшой кинжал. Рукоятка-коробочка сама раскрылась в ловких пальцах, на ладонь скользнула пергаментная трубочка. С безумно сверкающими глазами Айрунги развернул вожделенный свиток.

И сразу блеск в глазах погас, лицо посерело, плечи опустились. Несколько мгновений понадобилось проходимцу, чтобы овладеть собой. Затем он шагнул навстречу Ралиджу и с вежливым поклоном протянул ему пергамент.

— Кажется, это принадлежит моему господину?

Ралидж выхватил у него пергамент.

То ли виной была сырость в подземелье, то ли как-то повлияли чары… Короткая запись расплылась и почти стерлась, нельзя было разобрать ни буквы.

Старик, нетерпеливо глядевший на эту сцену, спросил с раздражением:

— Ну что, разобрались?.. Закончи клятву, моя милая.

Фаури продолжила без колебания:

— Клянусь: как только ко мне вернется память о прежней жизни, я приду на развалины Кровавой крепости и всем опытом, всеми знаниями Вечной Ведьмы помогу призракам семи магов вернуться в Мир Людей.

Она убрала руки с ожерелья, попыталась встать, но не смогла. Ингила поспешно помогла госпоже подняться.

— А ты и впрямь изменилась! — удивился из холодного осеннего ветра голос призрачной колдуньи. — Дать себя закабалить ради жалкого щенка!

Не ответив, Рысь пошла к пролому в стене. За ней молча двинулись остальные.

Ралидж шел последним.