Храмовый раб

Усталость после всех перипетий, длинный переход и сытный ужин делали свое черное дело. Он в прямом смысле засыпал. Но проявить такое неуважение к хозяевам было немыслимо, и он начал рассматривать людей за столом. Старший брат Ахемена, и наследник отца, Куруш был зрелым по местным меркам мужчиной лет тридцати пяти. Он имел окладистую бороду с проседью и убогий кругозор человека, никогда не покидавшего родной кишлак. Два сидевших тут же зятя были его клонами, но помоложе.

Неподалеку, то есть в трех шагах от Макса, сидели женщины. Мать, две замужние дочери и одна незамужняя, симпатичная девчонка лет шестнадцати, по имени Ясмин. Тонкая, как веточка, с задорными ямочками на щеках и огромными карими глазами, она моментально привлекла внимание Макса. Собственно, тут ему и смотреть то было больше не на кого. Старшие сестры были замужем, а мать уже была сильно немолода. Ясмин вовсе не была мисс Вселенной, но стройная фигурка, нежная кожа, милая улыбка и густые волосы делали ее необыкновенно привлекательной. В этом обществе ценились женщины в теле, с кобыльими задницами и арбузными сиськами, густо намазанные косметикой и увешанные бижутерией, как новогодние елки. На их фоне Ясмин смотрелась бы просто воробушком, но для Макса, с его вкусом горожанина двадцать первого века, она была вне конкуренции. Сон как рукой сняло, и наш герой, опасаясь заработать косоглазие, изо всех сил делал вид, что девушка его совершенно не интересует. Та, что характерно, дурой не была, и все поняла сразу, как это у женщин и бывает. И, как водится, гордо отвернулась, также периодически скашивая глаза на необычного парня. Благо смотреть тут ей было не на кого. Отец, братья и мужья сестер.

Ближе к ночи разговоры закончились, усталость брала свое. Ахемен не рассказал и доли своих приключений, но пора было спать. Они улеглись на улице, укрывшись шерстяными одеялами, и Макс вдруг спросил:

— Слушай, а как тут у вас сватаются?

— А тебе зачем? — приподнялся на локте Ахемен.

— Да вот интересно. Надо уже остепеняться, семью заводить, детей рожать, дом строить.

— Ты на сестру мою запал, что ли? — удивился Ахемен. Та, в его понимании, все еще была девчушкой десяти лет с двумя косичками, торчащими в стороны, которая махала ему вслед рукой, когда он уезжал из родного кишлака.

— Да может и запал, — ответил Макс.

— Дом, нужен, хозяйство, калым опять же. У тебя же нет ничего.

— А ты наш уговор забыл? — усмехнулся Макс.

— Как это забыл? — обиделся сотник, — Свобода, место около меня и…

— Доля в добыче, — закончил Макс, — да я тут самый завидный жених в округе. Может, мне чью-нибудь чужую сестру просватать?

Ахемен задумчиво теребил бороду.

— Да, ты прав, жених на загляденье. Тут я не подумал. С отцом поговорить надо.

— Не говори пока.