Храмовый раб

Матери- золотые серьги, платок и длинное красное платье. Сестрам- платки и бусы. Толпа была разорвана в клочья.

После Ахемена, по сигналу, сотня спешилась, и все начали искать свою родню. Но в толпе, впрочем, уже все сами углядели своих, и началась форменная каша. Все вокруг обнимались, плакали, кричали, перекрикивая друг друга, и хвастались подарками. Все начали расходиться по своим дворам, прихватывая с собой нечаянно обретенных родственников. Ведь, по обычаям и античного, и средневекового общества, мать, провожающая сына на войну, заранее оплакивала его как погибшего. А если он возвращался, то радовалась, как будто он воскрес из мертвых. Такая вот защитная реакция психики в условиях отсутствия почтового сообщения.

Макс, стоявший, как неприкаянный, ловил на себе любопытные взгляды. Необычная внешность, отсутствие доспехов, из оружия — только кинжал на поясе. Местное население терялось в догадках. Любопытные девчонки тоже смотрели, но сотня куда более привлекательных, по местным меркам, женихов, очень быстро отвлекала их внимание."

"Ночевать Ахемен забрал Макса в родительский дом, до которого они добрались минут через двадцать. Скромный домик, построенный из глиняного кирпича, обожженного местным солнцем, едва вмещал внезапно увеличившуюся семью, поэтому разместились на улице. На очаге уже кипел котел, в котором булькало что-то мясное и распространяло неимоверные запахи местных трав и чеснока. Мать, счастливыми глазами смотревшая на младших сыновей, казалось, помолодела лет на десять. Отец, степенно оглаживающий седую бороду, сидел на почетном месте и ждал, когда все насытятся, и семье дозволено будет начать беседу. Впрочем, на женщин это не распространялось. Они могли только слушать, а болтать о своих бабских делах должны были там, где их не слышали мужчины. Да и сидели они отдельно. Немудреная снедь, состоявшая из ячменных лепешек, бульона с травами и вынутого из него мяса закончилась бы очень быстро, но так не полагалось. Все ели неспешно, соблюдая обычай, отдавая должное еде, и не оскорбляя хозяев спешкой. Наконец все насытились, и началась размеренная беседа. Началась издалека, с тех времен, как Ахемен и Камбис были тут в последний раз. Отец подробно рассказал, сколько и от какой кобылы родилось жеребят, и какой приплод принесли овцы. Трагическому случаю нападения волков на стадо было уделено минут тридцать. Ахемен и Камбис почтительно слушали, изредка вставляя наводящие вопросы или удивленные восклицания. После обсуждения скота перешли к людям. Подробнейшим образом были обсуждены соседские свадьбы и похороны, Братья узнали, у кого из двоюродных братьев родились дети, сколько и какого пола. Макс, довольно неплохо понимавший наречие персов, начал клевать носом.