Храмовый раб

В результате царский трон занимали умные, циничные, прекрасно образованные живодеры, с тренированной местным образованием памятью, получившие в наследство административный аппарат и победоносную армию. Весь Парс, хоть с новыми седлами, хоть без, был Ассирии на один зуб. Они туда не лезли просто потому, что там и взять то было нечего. Гробить армию в горах, чтобы привезти в виде добычи грубые глиняные горшки — верх нелепости. А любая война, как говорил Наполеон, требует три вещи- деньги, деньги и еще раз деньги. Нет денег — нет смысла воевать. Поэтому надо думать, как из этой ситуации выкрутиться.

А выкрутиться можно очень просто. Нужно быть опасным и бедным. Чтобы на фоне богатейших Вавилона, Сирии, Финикии и Египта, казаться незначимой добычей, но при этом достаточно зубастой, чтобы лезть к ней безнаказанно. Макс, как человек, все-таки учивший политологию четыре года, помнил, что нации возникли после наполеоновских войн, а до этого всем вполне хватало религиозной идентичности и принадлежности к определенному роду. У мусульман до сих все именно так. Значит, нужно сплести религию с местными обычаями, чтобы создать государство с сильным войском, но при этом достаточно бедное, чтобы не служить целью грабежа со стороны более могущественных соседей.

Макс отвел в сторонку Ахемена, пребывающего в эйфории от новой игрушки, и поделился своими мыслями.

— Мой князь, ты уже думал, как мы поступим, когда придем в твои горы?

— Мы придем в долину, я вызову князя на бой, а потом займу его место.

— А потом?

— А потом я соберу войско и завоюю соседнее племя.

— А потом?

— А потом все остальные племена персов.

— А потом?

— А потом мы пощекочем жирное брюхо аншанского царя-мужеложца.

— А потом?

— А потом я не знаю. Тебе что, этого мало?

— Нет, немало. Потом сюда придет великий царь Синаххериб со всей силой своей и не оставит тут камня на камне. И уж поверь мне, у него будут такие же седла, как у тебя. Только они будут лучше, а всадников больше. Ты же не считаешь ассирийцев дураками?

Ахемен нахмурился и глубоко задумался.

— Нет, не считаю. Они точно не дураки, и каждый второй купец передает им все, что видит и слышит. И они точно повторят наше седло, потому что купят его у кого-нибудь по весу в серебре, или украдут у пьяного, или еще как-нибудь. — Ахемен стукнул кулаком по колену. — Что делать, говори.

— Нужно изменить вашу религию.

Глава двадцатая,

где в жизни местного общества наметилось оживление

— Ну, ты точно больной. И я же ведь тебя слушал, — горячился Ахемен. — Боги наши чем тебе не угодили?

— Всем угодили, нормальные боги. Только много их очень. Одного достаточно.

— А остальных куда денешь? — откровенно потешался Ахемен.