Тень моей хозяйки

Но Мартейну, который весь день общался со следователем и людьми из Магистрата, было не до шуток.

— Опусти руки! — сердито сказал он.

Я вздрогнула и поспешно выполнила его указание. Вцепилась в подол платья, сжав кулаки. Вихрь тут же угомонился и все поднятые со своих мест предметы попадали на пол. Дольше всего кружились в воздухе странички моего нового дневника.

Мартейн Фоули смотрел на меня пронзительным взглядом и хмурил брови. Как мне было догадаться, что крутилось в его мыслях в этот момент? Я стояла посреди невообразимого хаоса и не могла даже толком вдохнуть. Меня словно парализовало, как незадачливых помощников Горма. Было страшно шевельнуться: вдруг дар всколыхнётся снова? С рубашки советника на пол капали чернила.

— Господин, я… я наведу порядок, — пробормотала я. — Простите…

— Нет, — отрезал он решительно. — Одевайся! Жду тебя у фонтана через десять минут!

И он резко вышел прочь, и только сорванный дверной крючок ещё несколько мгновений покачивался на погнутой петельке."

"«Вот и всё», — пронеслось у меня в голове, когда я начала растерянно подбирать с пола разбросанные перья, тетради и черепки от кувшина. Не успела я обрести дар, как натворила дел. А ведь могла бы сдержаться, подождать, пока мне найдут нового учителя. Кто на этот раз спасёт меня? Вряд ли Мартейн станет прислушиваться к Адриане, когда дело касается неуправляемой магии стихий. Я могу быть опасной. Сегодня я устроила погром в комнате, а завтра сила может вырваться из меня в господском доме. Я представила со свистом летающие по гостиной столовые приборы и хрупкую фигурку хозяйки. Что если её поранит стеклом или ножом? От возникшего перед глазами ужасного видения мне стало дурно.

«Пусть уж будет со мной, что будет», — решила я, натягивая чулки и застёгивая на шее тёплую накидку. И всё же сердце сжималось не только от страха за тех, к кому я успела привязаться. Не только от того, что меня, возможно, отдадут в другой дом или поступят ещё суровее, отправив на казнь, и я никогда больше не увижу Мартейна и Адриану. Нет. Мне было жаль прощаться с магией.

Я ещё не успела распробовать её, не успела к ней привыкнуть, но она уже проникла мне в самую душу. Словно прежде я жила только как отражение происходящего вокруг, как зеркало, в котором мелькали чужие яркие образы и жизни, а теперь у меня вдруг появилась своя собственная жизнь.

Да, я всё ещё была рабыней и не имела права распоряжаться собой, но дар будоражил мне кровь. Он заставлял меня думать, что я, пожалуй, на что-нибудь способна.

Я отчётливо понимала, почему рабам запрещено творить магию. Можно посадить на цепь человека, но скрытую в крови силу стихий так просто укротить не получится. Даже миралитовый ошейник, хотя и сдерживал дар, всё же не уберёг меня от побега на свободу.