Хозяйка забытой усадьбы

Дантесоль с воем рухнул на колени, а я обратила свой взгляд на Кальдерру, по-прежнему сопротивляющегося Рину, но уже совсем вялого и красного от натуги.

Сила внутри меня ликовала, но не могла позволить, чтобы Сангриено убил его так. Удавка – самое то для капитана, но не со спины, не так. Он должен болтаться веревке всем в назидание.

Прежде, чем я поняла, что делаю, когти-лезвия впились Кальдерре в то, что ему не положено. Тот, кто издевался над женщиной, – не мужчина. Он не должен плодиться.

Словно ножницами я рассекла плоть в паху.

В здравом уме я бы никогда такого сама не сделала, но кинжал взял волю.

«Карать – обязанность рейне. Справедливость – его мантия», – золотясь, вспыхнули на краткий миг слова перед моими глазами. – «Жалость приносит гнилые плоды».

Очнулась я, когда капитан с поросячьим визгом повис на удавке в руках Рина.

Сангриено брезгливо стряхнул его на пол.

Пнув скулящее ничтожество, он бесстрашно ухватил меня прямо за лапу, которая под его пальцами трансформировалась в обычную ладонь, и потащил наружу, туда, где не так воняло гарью, и был воздух.

Слегка отдышавшись, Рин поторопил меня.

– Главный дознаватель дал отмашку никого не брать живым. Тебе надо срочно выбираться.

– А ты? – я обессиленно прислонилась к стене, чувствуя, что меня вот-вот начнет колотить.

– Уноси кинжал, а я должен вернуться к Фабио, Мортензи пока его прикрывает, но парень сейчас беззащитен, он ждет донесения из столицы. Пошли, – поволок меня за собой Сангриено.

Взявшись за руки, мы побежали.

Служебными лестницами, которые в обычное время полны челяди, а теперь пустовали, выскользнули наружу и под прикрытием тени от сараев перебежками пробрались к восточным воротам.

Там нас уже ждали.

На совершенно оборванном Мортензи, с похоже в очередной раз сломанным носом, повис господин Горганз. Он был так бледен, что я испугалась, но он слабо выругался, когда префект развернулся, услышав наше приближение, и потревожил рану руниста."

"Фабио был мрачнее тучи.

Кажется, он получил донесение, и оно его совсем не радовало.

У меня сердце ушло совсем в пятки.

В обстановке, когда ты мог быть обнаружен в любую секунду, когда кругом были слышны перекрикивания дознавателей, а отблески огней факелов становились все ближе, услышать то, что сказал секретарь было кошмаром.

– Все плохо, – сразу вывалил он, пренебрегая дипломатией и сочувствием к нежным чувствам присутствующих.

– Что случилось? – прижимая меня к себе, Сангриено привалился к перекладинам для привязывания лошадей. – Они не смогли проникнуть в королевские покои?

Я сосредоточилась на том, что говорили мужчины.

– Смогли, – поморщился Мортензи, – Джорджетта была великолепна, по словам Фаджио. Фредерик под контролем.