Хозяйка заброшенного поместья

Под продолжающиеся причитания няньки примерила на ней нужную длину, соорудила заготовку для лангеты, тщательно втирая гипс в каждый слой.

— Потерпи немного, — предупредила я, прежде чем вправить вывих.

Марья охнула. Медленно, точно не веря себе, покрутила рукой туда-сюда.

— Прости меня, касаточка, я ведь, грешным делом, уже начала думать, что все же смеешься ты надо мной.

— Ничего, — я помогла ей сесть. — Погоди немного, зафиксирую.

— А?

— Чтобы сустав снова не вылетел, помнишь, я говорила?

Марья закивала. Я подготовила и наложила лангету.

— Ой, да как же я с этакой дурой ходить буду, — снова запричитала нянька, когда гипс начал застывать.

— Лучше две недели с этой дурой походить, чем всю жизнь потом рука выскакивать будет, — возразила я. Добавила мягче: — Потерпи уж, нянюшка. Время быстро пролетит. А я уж о тебе позабочусь.

Марья промокнула глаза уголком юбки.

— Правда, переменилась ты: видать, на пользу обет твой пошел. Молиться буду, чтобы и дальше господь тебе разума да терпения дал. — И спросила совсем другим тоном: — Выходит, не все ты забыла, раз помнишь, как с этакими штуками обходиться?

9.2

— Выходит, не все, — согласилась я. — Подумай сама, если бы я совсем все забыла, на что бы это было похоже? Дитя новорожденное, которое только и умеет, что мамку сосать да ходить под себя?

— Упаси Господи!

— Вот и я о том же. А почему я одно помню, а другое нет — про то мне знать неоткуда. Все под Ним ходим, Ему и решать. — Я начала помогать Марье одеваться. — Глядишь, и вспомню что.

Может, и в самом деле со временем память настоящей Настеньки ко мне вернется. А если и нет — переживу. Главное, чтобы моя при мне оставалась.

— А может, все же развяжешь меня? — Марья умильно заглянула мне в глаза. — Опара, поди, уже подошла, надо тесто вымешивать. Завтра хлебы ставить. Кашу опять же варить.

— Ты обещала меня слушаться, — в который раз за вечер напомнила я. — Будешь спорить, еще пару слоев бинта накручу, чтобы ты уж точно не выпуталась.

Марья обреченно вздохнула.

— Хлеб же пропадет, грех какой!

— Не пропадет, — заверила ее я. — Все сделаю, а ты ложись отдыхай. В кои веки еще доведется увидеть, как вместо тебя барыня работает.

Бабка захихикала. Тут же погрустнела.

— Да какая там работа, расстройство одно…

Я не стала ни спорить, ни оправдываться. Помогла ей перебраться на сундук и лечь.

— И ты иди отдыхай, касаточка, — сказала Марья, когда я накрыла ее одеялом. — А я завтра с утра уж как-нибудь одной рукой…

— Успеется отдохнуть, — отмахнулась я. — Сама же сказала: хлеб перестоит, и каша на завтра нужна.

Перловка, значит. Почему бы и нет, она вкусная, если правильно приготовить. Я залила крупу водой, а пока она набухает, занялась уборкой.

Чтобы ликвидировать все следы гипса, понадобилось много воды.