Хозяйка заброшенного поместья

Гребень для волос, каплевидные серьги, массивные браслеты. Еще один гарнитур выглядел «поскромнее» — не так сверкал. Жемчуг и, кажется, кораллы. Диадема, напоминающая кокошник, опять же ожерелье, серьги и парные браслеты. Длинная золотая цепочка, на одном конце которой золотые часики и булавка, на другой — камея, тоже с булавкой. Еще один гребень. Серьги. Да Виктор просто заваливал жену драгоценностями! Или по местным меркам это немного? Колец вон почти нет — может, потому, что дамам полагались перчатки?

Но вот же зараза! И ведь наверняка Виктор не поверит, будто я не знала, что драгоценности у меня в сундуке. Ни словом не обмолвился об этом. А я-то была уверена, что он их забрал. Кто кого переупрямит, что ли? Так в эту игру можно играть вдвоем!

Воображение тут же нарисовало мне, как мы с Виктором перекидываем друг другу драгоценности, точно школьники — грязную тряпку. Дурдом.

Нет уж. Я запихнула шкатулку на самое дно сундука. Полежат. Верну на заседании консистории, чтобы меня не обвинили в корысти. А начнет себя вести как тот мой бывший, тогда… Не знаю, что тогда. В любом случае эта проблема может подождать. Сейчас главное — Марья и ее плечо.

9.1

Одевшись и получив одобрение няньки, через дверь в дальнем углу кухни я прошла в «людской» флигель. Показывая мне дом, Марья вовсе не упомянула о нем, ограничившись «чистой», барской частью.

Сразу за кухней обнаружилась прачечная, из нее на улицу вел коридор с двумя дверями по обе стороны. Справа, если смотреть от входа, — «людская», мужская комната, слева — «девичья».

Едва я открыла дверь в девичью, в нос ударил густой сивушный дух с непередаваемыми нотками конского навоза. Аккомпанировал этому амбре богатырский храп. Похоже, конюх выходить из запоя не собирался, вон даже помещения перепутал. Я прикрыла нос свободным углом пухового платка: уж слишком разило. Пух немедленно забился в нос, а заодно в рот. Прочихавшись и проплевавшись, я вытащила из-за ворота край белого шерстяного платка, обмотала его вокруг лица, оставив одни глаза. Стало чуть легче. Я огляделась: в сундуке под окном должен быть фонарь.

Там он и нашелся. Только и названия, что фонарь: шестигранный цилиндр из стекол, с одной стенкой на петлях, чтобы можно было поставить внутрь свечу, что я и сделала.

За спиной застонали, заворочались. Отвлекшись от фонаря, я обернулась.

Я практически закрыла собой свет, и в полутьме было невозможно ни толком разглядеть пьяницу, ни понять, сколько ему лет. По правде говоря, я заметила только косо сидящую шапку, густую бороду с черным провалом рта да вытаращенные глаза.

— Русалка! — просипел мужик.

Теперь пришел мой черед ошалело на него таращиться. Какая ж я русалка? Ни хвоста, ни чешуи, ни голых грудей.