Хозяйка волшебной лозы

Бино-Нуво здесь явно любили и ждали с нетерпением.

За несколько минут до полуночи синьор Портэлл вышел к людям. Толпа, подсвеченная неверным светом факелов, казалась морем. И дядюшка Одэлис в нём терялся. Меня вдруг пронзило острое чувство нежности к этому человеку, который оказался мне ближе всех в обоих мирах.

Я подхватила табуретку и, протискиваясь сквозь толпу, двинулась к нему. Синьор Портэлл благодарно кивнул мне и забрался на стул. Теперь он возвышался над толпой, люди его заметили и примолкли.

– Дорогие мои, – при звуках его голоса всё затихло, – вижу, что Бино-Нуво становится всё популярнее. И я очень рад, что именно в этом шато родился такой замечательный праздник. Его величество в этом году не смог нас посетить, но мы выпьем за здоровье короля, наследного принца и его невесты! Вива!

Этот крик подхватили сотни голосов. Я решила, что это «вива» что-то вроде нашего «ура», и тоже кричала.

– Бино-Нуво начинается! – провозгласил дядюшка. И «вива» вновь разнеслось над шато."

"Я помогла синьору Портэллу спуститься с табуретки. А помощники уже открывали краны в бочках и наливали молодое вино тем, кто стоял рядом.

Забавно, что к крану тянули самые разные ёмкости. Здесь были и бокалы, и стаканы с толстыми стенками, глиняные кружки с отколотыми краями и даже выскобленные деревянные миски.

Дядюшка рассказывал, что когда праздник проводили в первый раз, из шато вынесли всю посуду, и всё равно для всех желающих её не хватило. Поэтому на второй год было объявлено, чтобы бокалы приносили с собой.

Где-то в полях заиграла музыка. Вокруг в третий раз закричали «Вива!» и начали целоваться. Я смеялась и подставляла губы тем, кого видела рядом. Опьяневшая от радости и веселья, даже не успела сделать и глотка из своего бокала.

И в очередной раз открыв глаза, увидела совсем рядом тёмный взгляд герцога ди Новайо. И уже через один удар сердца он меня поцеловал.

Глава 21

Алистер ди Новайо не собирался в шато. Ему и при дворе дел хватало.

Чего только стоили светлейшие матери жениха и невесты – две королевы ежедневно мерились нарядами, драгоценностями и редкостями. Если одна выходила к столу, держа на руке птичку, прикованную шелковым шнурком к корсажу, на другой день вторая являлась с ручным хорьком. Стоило королеве Лигурии показаться на балу в великолепном платье, расшитом рубинами, и в ту же ночь гонец королевства Зареван мчался на родину за комплектом сапфиров или изумрудов. Главный мажордом готов был повеситься на люстре – столько требований обрушивали на него светлейшие дамы. Мастер церемоний цвел как роза в любимом саду королевы – таким строгим и вычурным стал при дворе этикет.