Хозяйка утерянного сада

Мое лицо побледнело еще сильнее, когда я представила, как по нему ползет сетка морщин. – И я буду похожа на потрескавшуюся куклу!

- Зато ни у кого и в мыслях больше не будет обвинить вас в распутстве! Вы всегда сможете сказать, что ваших любовников зовут Барон Ревматизм, Граф Радикулит и Герцог Подагра! – послышался строгий голос няни.

В стене шуршала мышка. Неподалеку кто-то пел непристойные пьяные песни, второй час шел скандал из-за денег и кричал голодный ребенок."

"Няня бережно разбирала мою прическу на локоны. Я так люблю, когда она запускает руку в мои волосы. В этот момент я закрываю глаза и млею от каждого прикосновения. Нянюшка всегда это делала с такой нежностью, что мне хотелось сползти по креслу вниз.

- Все будет хорошо! Вот увидишь, - улыбнулась няня морщинками. Ее теплая рука погладила меня по щеке, вытирая жаркие дорожки слез.

- Тук-тук-тук! – послышался стук.

- Пошли прочь! – крикнула няня, прижав меня к себе. Я всегда удивлялась тому, насколько моя няня была глазливой. Когда от папы долго не было письма, няня тоже сказала: «Все будет хорошо, не беспокойся деточка!». А потом пришел поверенный отца и сообщил ужасную новость!

- Откройте, мисс! Это жандармы! Мы вынуждены выселить вас по требованию хозяина! – послышался громкий и хриплый голос.

Ночлежка притихла. Скандалы тут же прекратились. Еще бы! У многих здесь были проблемы с законом.

Дверь распахнулась. На пороге стоял скрюченный старик в огромной шляпе и серой одежде. Позади него стояли молодчики в форме жандармов с желтыми полосками на рукавах и желтыми пуговицами.

- Я заплачу! – крикнула я, срывая брошь и бросая в хозяина. Тот нагнулся, поднял ее и положил себе в карман.

- Это за тот месяц, - кивнул он, потирая узловатые руки, скрюченные подагрой.

- Вот! Забирайте! – швырнула я гребень, пока нянюшка пыталась меня остановить.

- Это за позапрошлый… - снова кивнул хозяин, поднимая и пробуя на единственный зуб мой золотой гребень. – Но за этот вы не заплатили!

- Ах вы… ч… ч… ! - я хотела выкрикнуть ругательство, но забыла. Няня всегда говорит, что у меня слишком аристократичный акцент в ругательствах. И даже пыталась ставить произношение.

- Пройдемте, дамы! На выход! – жандармы скрутили нас, ведя по коридору.

- Вы не имеете право ко мне прикасаться! – взвизгнула я, оказавшись в руках молодого сержанта. – Я графиня!

В суматохе вдруг послышался грохот падающего тела.

- И чтоб руки не распускал, негодник! – отряхнула воробьиные ручки няня, глядя на лежащего на полу и стонущего усатого лейтенанта.

Усилиями четверых жандармов няню удалось скрутить. На нее смотрели с опаской, ведя под конвоем, как опасную преступницу.

Все постояльцы ночлежки высыпали из своих комнат, посмотреть на то, как нас вышвыривают за дверь.