Хозяйка старой усадьбы

— Уберите их! — приказала я, указывая на ополоумевших от горя родителей, сама склоняясь над ребёнком.

Михайло и Светослав быстро оттащили мужчину и женщину, с трудом удерживая их на месте.

Стянула с себя куртку, свернув её рулончиком, затем завела свою ладонь к ребёнку под затылок, второй ладонью надавила на лоб, постаравшись максимально откинуть его голову назад. Рот мальчика приоткрылся, значит я все делаю правильно. Подложила куртку ему под лопатки.

Глубоко вдохнув, задержала дыхание, двумя пальцами зажав мальчику нос, с силой выдохнула набранный воздух прямо ему в рот. Грудная клетка ребёнка приподнялась. Отлично! Теперь выпрямиться и сделать один вдох для себя: считаю: раз, два. Снова большой вдох, и я, склоняясь над малышом, вновь вдуваю воздух в его лёгкие.

После пятого раза тело мальчика дёрнулось, он закашлялся, я быстро повернула его на бок, на случай, если в лёгкие попала вода, но, кажется, обошлось.

Когда я выпрямилась, поняла, что вокруг стоит абсолютная тишина, только едва слышно всхлипывает женщина.

Мальчонка хлопал испуганными глазёнками, видимо, не понимая, что с ним случилось.

— Теперь всё будет хорошо! Нужно его согреть, и напоите горячим успокаивающим отваром.

Я устало поднялась, и побрела к валявшимся прямо здесь, на берегу, сапогам и сумке. Михайло, Светослав и Григорий хвостиком двинулись за мной. Молча, мы вернулись к костру, у которого сидели всего несколько минут назад.

Михайло с Григорием все так же пристально разглядывали меня. Да, что не так? Я подняла руки к голове и поняла, что кепка осталась в реке. Удерживающие косу шпильки, видимо, тоже вывалились из волос, когда я ныряла. Скосив глаза вниз, поняла, что мокрая рубаха облепила грудь, то-то у Григория щеки странно порозовели.

Как говорится все тайное рано или поздно становится явным.

Михайло накинул мне на плечи тяжёлое шерстяное одеяло.

— Спасибо, — поблагодарила я его. — Мне бы переодеться да одежду просушить, не хочется волновать нянюшку.

— Гриня, принеси госпоже свою одежду, — приказал Михайло. Парнишка подскочил выполнять указание, и уже через пару минут вернулся с рубахой и штанами, передавая мне их из рук в руки.

Прихватив с собой одеяло, отошла за ближайшие кусты. Повесив одеяло на ветки в виде ширмы, быстро переоделась в сухое. Рубаха была большевата, и штаны сваливались, пришлось придерживать их руками.

Вернулась к костру, где мужчины так и сидели молча дожидаясь меня, села, плотнее заворачиваясь в одеяло. Григорий протянул мне кружку с горячим отваром.

— Спасибо, — поблагодарила ещё раз.

Светослав принялся развешивать мою одежду над костром, а я, первой не выдержав молчания, сказала:

— Спрашивайте.

— Девица, значит.