Хозяйка старой пасеки 2

Кажется, мои горящие щеки сейчас подожгут повозку.

— Потрясение, которое раздавило бы кого угодно — юной барышне остаться без опекунши, одной против целого мира, — заставило вас проявить силу духа, которой может похвастаться не каждый мужчина.

— Вы… преувеличиваете, — выдавила я.

— Нисколько. Если Варенька переймет от вас хоть малую толику вашей стойкости, я буду спокоен за ее будущее.

— А как же моя привычка развращать юных барышень? — не удержалась я.

Он дернул щекой.

— Сколько еще вы будете припоминать мне ту ошибку?

— До тех пор, пока мне не станет совершенно все равно, что вы думаете обо мне, — призналась я, сама не понимая зачем.

Он рассмеялся.

— Тогда надеюсь, что всю оставшуюся жизнь.

Я не удержалась от ответной улыбки. Воображение тут же нарисовало, как я потрясаю клюкой перед лицом совершенно седого — но все такого же прямого и стройного — графа с воплем «Опять ты про разврат!».

Коляска резко накренилась — колесо попало в яму. Я взвизгнула, мигом забыв все дурацкие фантазии. Стрельцов, свесившись с лошади, подхватил меня за локоть, помогая удержаться на сиденье.

— Прощенья просим, барышня, — сказал Гришин. — Как развезло дорогу, так она и засохла.

— Ничего, — вздохнула я, возвращаясь в реальность. — Спасибо, Кирилл Аркадьевич.

Еще бы об общих внуках замечталась!

— Я начинаю думать, что князь не так уж не прав, когда говорит о шоссе на манер данелагских, — заметил Стрельцов небрежным тоном.

— Кажется, я буду голосовать за, несмотря на расходы, — поддакнула я, мысленно благодаря его и дорожные колдобины за возможность сменить тему.

19

Князь сам вышел нам навстречу. Стрельцов поклонился.

— Как официально, Кирилл Аркадьевич, — улыбнулся ему Северский.

— К сожалению, сейчас я к вам в роли официального лица.

— И догадываюсь почему. Рад вас видеть, Глафира Андреевна, и еще сильнее рад тому, что ваше здоровье явно пошло на поправку.

Я присела в реверансе.

— Благодарю вас, ваше сиятельство.

— Пойдемте. Мы с сестрой как раз вас вспоминали.

Незлым тихим словом, судя по всему.

— Даже не знаю, что вам на это сказать, ваше сиятельство.

Князь улыбнулся, будто предвкушая нечто интересное.

— Софья говорит, что в последний раз видела вас совсем ребенком. Так что, похоже, вам придется знакомиться снова.

Я последовала за ним, в душе надеясь, что князь не поклонник дамских боев в грязи. Не походил он на такого, но я слишком мало его знала.

Княгиня улыбнулась мне. Вторая дама, сидевшая в гостиной Северского, выглядела его матерью, а не старшей сестрой. Высокая, сухощавая, она не казалась красивой — жесткие, острые черты, так хорошо подходившие ее брату, для женщины были слишком резкими. Но все же было нечто притягательное и в этом чересчур резком для женщины лице, во внимательном умном взгляде.