Хозяйка собственного поместья

— Второй этаж пока закрыт, — сказала Аглая, проследив за моим взглядом. — Сходить за ключами?

— Что там?

— Бальный зал, карточные комнаты, курительная и комнаты для отдыха дам, большая столовая.

Судя по всему, открываются перед приемами. Выходит, князь Северский дает балы? Хотя, наверное, может себе позволить. Ладно, мне это роскошество пока ни к чему.

Отдохну от дороги, поем, разузнаю у Виктора, дозволено ли мне отдавать приказы слугам и как это нужно делать — непосредственно или через экономку, — и там разберусь.

Отпустив экономку, я прошла к своим покоям и, открыв дверь, ошарашенно застыла на пороге.

25

Если все остальные помещения выглядели элегантно и сдержанно, то эта комната походила на музей. Музей роскоши и тщеславия. Только золотого унитаза не хватало для полноты картины.

Солнечный свет падал сквозь кисею на окнах, подсвечивал розовый атлас стен, отражался в зеркалах с узорчатыми рамами. Я скинула валенки — ноги утонули в ворсе ковра. Подошла к ближайшему зеркалу, стоящему на туалетном столике с резными дверцами. Девушка в дорожном платье из темно-синей шерсти смотрелась в нем так же неуместно, как, наверное, выглядела в старой усадьбе с рассохшимися окнами юная барынька в шелковом платье и атласных туфельках.

У двери в спальню висело еще одно зеркало — небольшое, по привычным мне меркам, в половину роста. Но расположено оно было так, чтобы стоя рядом с гардеробом белого дерева видеть всю фигуру целиком. Третье зеркало было напротив кресла, стоящего у окна. Если бы я собиралась сесть и повязать для развлечения, или заняться еще каким-то дамским рукоделием, устроилась бы в этом кресле. Круглый столик рядом с ним идеально подходил для того, чтобы сложить на него нужные мелочи.

Но как бы я ни повернулась, куда бы ни села — в кресло у окна, или рядом с изразцовой печкой, или на обитую бархатом цвета морской волны козетку неподалеку от входа в комнату, — в каком-то из мутных стекол я видела себя. Была ли то уловка архитектора, чтобы расширить на самом деле не очень большое пространство, или дань тщеславию юной красавицы — кто сейчас ответит?

Впечатление музея усиливали шторы — нежно-серебристая кисея, отгораживающая комнату от любопытных глаз с улицы, муаровый шелк лавандового цвета и тяжелый бархат того же цвета, что и козетка.

Я тронула штору, чихнула от поднявшегося облачка пыли. Надо бы вытрясти, а то, может, вообще убрать этот пылесборник? Вполне хватит и двух пар штор. Я снова чихнула. Раскрыла дверцы огромного гардероба. Впрочем, гардеробом этот шкаф светлого дерева можно было назвать лишь с большой натяжкой. Внутри не было ничего похожего на штангу под плечики, только полки и парочка выдвижных ящиков, сейчас пустующих. Я провела пальцем по полке.