Хозяйка расцветающего поместья

Второй — из золотисто-коричневого шелка, там мне нужно было только аккуратно подрубить края.

Дуня в это время старательно плела пояс для Петра. «Топки» оказались квадратными дощечками, в краях которых проделывались дырочки, чтобы пропустить нитки. Один конец она привязывала к ножке стола, второй — к собственному пояску а узоры получались поворотами дощечек. Как девушка умудрялась ничего не перепутать, орудуя ими, я так и не поняла. Дуня обещала научить меня этому способу в обмен на обучение вязанию кружева крючком. Зимой. «Когда для баловства времени больше будет», как она выразилась.

Я не была уверена, что зимой у меня будет много времени: муж уже планировал на следующий сезон съездить в столицу. Насколько я успела выяснить, балы и визиты заменяли здесь корпоративы, именно там заводились полезные знакомства и обсуждались деловые планы. Впрочем, до зимы было еще далеко, и я не стала забивать себе голову подобными вещами. Вот сниму урожай, переработаю, а там буду разбираться, шить ли бальные платья по следующей моде и доставать ли из-под картошки драгоценности.

Если из деревни мы приехали на двух колясках, то обратно за нами двигались еще и две телеги. Я категорически не пожелала расстаться с хлоркой, медом, гвоздями, инструментами, которые я прикупила по случаю, и множеством других полезных мелочей вроде семян.

Удивительно, как изменился пейзаж за какие-то пару недель. Копыта стучали по подсохшей колее, и карета катилась споро, без натуги. По обочинам дороги желтели россыпи мать-и-мачехи, а на пригорках проклюнулась первая травка. Березовые рощи подернулись зеленоватой дымкой — вот-вот распустятся клейкие листочки. В низинах осины покраснели от набухших почек, а на опушках орешник выбросил длинные сережки.

Поля ожили — там, где земля успела просохнуть, уже начинали пахать. Лошади тянули плуги, за которыми шли крестьяне в бурых домотканых армяках, распахнутых, несмотря на прохладу. Грачи важно расхаживали по свежей пашне, выискивая червей. А в прогретом весеннем воздухе уже вовсю заливались жаворонки — такие высокие, что их и не разглядеть в синем небе.

Я щурилась в окно на яркое солнце и радовалась, что скоро буду дома. Виктор же, наоборот, мрачнел с каждой минутой.

— Что случилось? — спросила я, когда поняла, что дело не в очередном ухабе.

— Не хочу расставаться с тобой.

— Так не расставайся, — улыбнулась я.

Как-то так вышло, что мы не обсуждали, как будем жить, вернувшись в деревню. Может быть, именно поэтому я не торопилась уезжать из города. Мы оба понимали, что свой дом я не брошу: слишком много сил туда вложено, выстроено слишком много планов, отказываться от которых я не хотела. Но и у Виктора наверняка были свои желания и свои планы.

— Придется расстаться, — подтвердил он.