Маленькая хозяйка замка Шгрив

И тут герцогиня Эррол «заметила» удобно возлежащие на ложе конечности магини."

"— Красота — а–а, — с огромной долей укоризны протянула она. — Как же вы, ваша светлость, посмели в сапогах да на белые простыни?! Тут в мешки холщовые все ноги свои обувают, чтобы заразы какой не нанести, а вы мало того что не переобулись, так ещё наверняка и руки не помыли, к больному пришли!

Блондинка удивлённо хлопнула глазами, растерявшись на минуту от подобного выговора, потом выпрямилась и освободила кровать от своих посягательств.

Подойдя к постели с ошарашенным не меньше гостьи мужем, Юлия вклинилась в пространство между креслом с Ивонессой и кроватью, намеренно повернувшись спиной к блондинке, наклонилась над супругом, практически ткнув в лицо леди Бреун своим турнюром. Поправила подушку под герцогом, коснулась губами холодного лба, проверив, нет ли жара, и прошептала ему в самое ухо:

— Мне оставить вас?

Исказившая лицо паника и расширенные от страха глаза Дункана сказали ей все о его ""желании"" и дальше быть наедине с сестрой друга.

— Спасибо, родной, — сказала негромко девушка, ласково проведя рукой по волосам герцога. Другую же она решительно вложила в его подставленную тёплую ладонь, и Эррол с тихим вздохом облегчения тут же мягко сжал её тонкие пальчики. — Я тоже люблю тебя. Очень.

— О! — подала голос Ивон и скривилась, отчего красивое лицо приобрело кислую гримасу. — Как мило! Немощный и старый лорд цепляется за пальцы молодой жены! Милая, что вы будете делать, когда он не сможет сам ходить? Есть? Вы также будете проявлять заботу о нём, когда вас, ещё молодую и полную жизни, будет манить свобода от навязанного брака с недееспособным пердуном?

— Ивон! — прохрипел Эррол. — Не забывайся! Ты находишься в моём доме и разговариваешь с моей… — возмущённый голос герцога оборвался, прерываемый кашлем.

— И всё-таки лекарь был прав, — кинулась Юлия за микстурой, — тебе нельзя волноваться! — при этом она так вильнула попой, что объёмная драпировка на задней части ее юбки задела плечо вольготно сидящей в кресле магини. Ивонесса презрительно фыркнула и вскочила на ноги.

— Ах, какая сцена! Я сейчас расплачусь! — язвила, всё больше распаляясь Ивон, заняв позицию подальше от суетившейся около Дункана соперницы. — Посмотрите, и подушечку поправила, и сироп в ложке подала! И это! — звук отлетевшего в сторону ночного горшка трудно было спутать с чем-то другим.

Юлия скользнула рукой, будто успокаивая, по раскрытой ладони мужа, аккуратно положила ложечку на прикроватный столик, а затем повернулась к раскрасневшейся и тяжело дышащей Ивон.

— А теперь слушайте меня, леди, — шаг в сторону взбешённой женщины. — Вы ведёте себя неподобающе. Порочите своё имя и статус.