Маленькая хозяйка замка Шгрив

Я никому не нужна! — голубые глаза наполнились слезами.

— Неправда, ты мне нужна. И ещё кое-кому… есть один человек, который тебя ждёт. Очень.

— Да-а, — недоверчиво протянула Ивонесса, покосившись на брата, — кто это?

— Увидишь, — с этими словами Бреун вздёрнул сестру на ноги и, не давая опомниться, раздавил капсулу портала.

— У меня какое-то нехорошее предчувствие, — оглядывая свои покои в родовом замке, хмуро произнесла Ивонесса. — Чувствую, что что-то должно произойти, но вот что?.. — и, задумавшись, сделала глоток ароматного чая. — М-м-м, вкусно! Что-то новенькое?

— Да, — подтвердил Бреун, расположившийся напротив за низким чайным столиком, радуясь, что удалось отвлечь её от навязчивых мыслей, — Гарольд привёз из путешествия. Чай «Мечта», называется.

Визит лекаря, флакон снадобья — и сейчас перед лордом сидела прежняя Ивон. Статная, красивая, надменная, уверенная в себе женщина. С безупречной причёской и в новом великолепном бирюзовом платье из дорогого муслина. Наряд был слишком торжественен для вечернего чаепития, но другого выбора не было. Все подходящие платья для этого случая, заполнявшие её гардеробную, куда-то исчезли, а на любимый вопрос: «Кто посмел?» — горничная пролепетала что-то про распоряжение хозяина о смене гардероба для обожаемой сестры. Проникшись вниманием и заботой брата, Ивон отбросила строптивость и приняла подарок Ирвина.

— Надо же, — вдруг хихикнула она и попросила, — налей мне ещё, будь добр.

— Да, пожалуйста, — тут же отозвался мужчина и потянулся за чайничком, бросив взгляд на часы."

"С каждым глотком этого чудо-напитка глаза красавицы начинали всё больше блестеть. В голове появилась лёгкость. Чувство беспричинного веселья и расслабленности развязали язык магини.

— Как поживают твоя жена и мои племянники? Что нового у соседей? Ой, нет, про соседей не надо. Не хочу себе портить такой прекрасный вечер. Где сейчас Гарольд? Кстати, о нём, он все так же влюблён в меня? Глупый… но ми-илый, — щебетала леди, всё больше погружаясь в атмосферу навеянного безграничного счастья. — Вы считали меня бездушной, холодной, а я всех люблю! И тебя, и Линду, и твоих карапузов… И тебя, — она развернулась к стене, на которой висела картина с изображением рогатого Фавна. Потом подскочила и, подойдя к шедевру, чмокнула морду не холсте. — И тебя! — поцелуя удостоилось другое козлоногое существо — сатир с полотна пристроенного в простенке между окнами.

Бреун, решив, что с него хватит этого фарса, поднялся, отставив чашку с нетронутым «чаем», и вышел из гостиной. Ожидавшие его в коридоре мужчины выглядели по-разному. Один — очень взволнованно, а другой — обиженно.