Маленькая хозяйка замка Шгрив

Сбежал!

Её сиятельство устало откинулась на спинку. Веер полетел в соседнее кресло, туда же отправилась ажурная шаль… Куда-то улетучились все мысли, кроме одной: ""Меня только что сосватали?""

***"

"С самого утра у Матильды все валилось из рук, то петли во время вязки слетали, то чашка выпала из рук и разбилась. Ко всему противные шпильки куда-то запропастились, и находиться категорически не желали. А все из-за него, из-за растреклятого конюха, посмевшего засесть в девичьем сердечке! И как издёвка над страдающей девичьей душой — противная Бинди с покрасневшими глазами, гремевшая остервенело железной посудой на кухне, вместо того чтобы забиться где-нибудь в уголке и сидеть тише мыши, пока Грой ждала завтрак для господ. Чем уж там у них с Теодором закончилась ночь, Тильде было совершенно неинтересно. Вот ни капельки! Надо спросить у прачек, те всё всегда про всех знают. Как сороки новость разносят по двору. Порой непосредственный виновник происшествия ещё сам не осознал, что же произошло, а сосед ему уже кричал: «Как же, как же, слышал, слышал!» А тут целый скандал на конюшне! Чем запить, залить, заесть, чтобы не думать, не вспоминать, не терзаться? Как забыть этого поганца?

Поздним вечером девушка, уставшая после дневных забот и хлопот, направлялась к себе. Прихватив большую чашку чая, она намеревалась в тишине своей маленькой комнатки помечтать, лежа в постели за чтением романа, что взяла у леди Юлии. О прекрасных и храбрых незнакомцах — рыцарях и кавалерах, полных любви и верности к своим дамам, потому как о «знакомцах» мечтать не хотелось. Нет в них ни верности, ни порядочности…

— Эй, красавица, подожди! — неожиданно сзади раздался голос Томаса, а Тиль, которую и бешеная собака в подворотне не напугает, на этот раз вздрогнула и расплескала кипяток.

— Чего орешь, дурень, напугал, — не останавливаясь, процедила горничная, с горечью замечая, как тёмное сырое пятно растекается по подолу юбки.

Том с шальной улыбкой на лице вприпрыжку нагнал девушку и пристроился рядом.

— Слышала, конюх ногу сломал?

Матильда, пораженная известием, резко остановилась, вызвав в кружке с жидкостью опасную волну.

— Сильно сломал?

— Да нет, перелом лодыжки, — почему-то разочарованно протянул помощник лекаря. — Жалко, я открытый никогда не видел… Мне практика нужна, а никто не ломался, как следует!

— А когда сломал? — медленно продолжила путь служанка, догадываясь, каким будет ответ. Как-то не рассчитывала она, что будут жертвы, когда роняла лестницу…

— Ночью приковылял, — рассмеялся мальчишка, — злой и весь в овсе! Мастер Свонсон его спрашивает: «Где ж вы, милейший, умудрились так?», а тот молчит и только пыхтит да зубами скрипит.