Маленькая хозяйка замка Шгрив

Аника продиралась сквозь густой кустарник к потайной дверце. Её питомица не отставала. Поварёнок нырнул за ними и, закрыв за собой проход, обернулся к зарёванной малышке.

— Что случилось?

— Они хотят Файку… Люси-прачка так и сказала: ""Хочу горжетку из козы — ы–ы…"", — слезы с новой силой хлынули из глаз подруги.

Пат обнял Анику и погладил её по спине успокаивая.

— Мы её спрячем, не плачь. Вот здесь и спрячем, в нашем секретном месте. Я ей буду носить с кухни еду и воду. А когда все успокоится, можно будет выпускать твою горжет… тьфу, козочку на улицу, на длинной верёвке. Нам бы только до весны продержаться. Сена натаскаем… хватит реветь! — подбадривающе улыбнулся он Нике и показал кулак рогатой пройдохе.

Вдруг где-то в глубине прохода что-то звякнуло, и дети замерли. Аника, вытирая ладошками щёки, подняла испуганные глаза на мальчика.

— Что это? — спросила шёпотом.

Патерсон нахмурился и задвинул её себе за спину.

— Сейчас узнаем. Стой тут.

— Нетушки, я с тобой! — мальчишка в ответ только приложил палец к губам, призывая к молчанию.

Крались они по тёмному коридору практически на ощупь. Пат почувствовал, как ручки малышки вцепились сзади в его курточку. Единственным затруднением для беспрепятственного передвижения были толстые балки и бревна, торчащие из стен у самого основания, через которые приходилось перелезать. От остального мусора друзья освободили тайный ход, как только его нашли, изучив каждый поворот, каждую нишу, облазив его вдоль и поперёк.

Затормозив возле маленького углубления в каменной кладке, девочка потянулась за огнивом. Её руку перехватили, и Пат, что-то предупреждающе прошипев, дёрнул за собой, двигаясь дальше.

Слабый дрожащий свет от свечи в чьих-то руках, внезапно вынырнувший из-за нагромождения старых бочек у стены, заставил маленьких шпионов остановиться и прижаться к холодному камню спиной.

Файка, меланхолично пережёвывая старую жвачку, слушала, как её маленькая хозяйка о чем-то тихо спорит с мальчишкой, от которого всегда вкусно пахнет. Ей не понравилось место, куда ее затащили. Сарай не сарай, погреб не погреб. Было сыро, темно, пахло старым деревом и камнем. А ещё мышами. Мышей она не любила. Эти мелкие проныры иногда устраивали свои гнезда в сене, воровали из кормушки зерно, оставляя лишь мякину, и всегда щедро делились своим конечным продуктом пищеварения. Уж чего-чего, а этого добра они не жалели. И по ночам её нервировал их писк! Видимо, старость.

За своими раздумьями она не заметила, как дети ушли в темноту этого странного прохода.